Первое издание романа Б.Пастернака в СССР в четырех выпусках журнала «Новый мир» за 1988 № 1–4.
Действительно, между докладом Хрущева и романом Пастернака можно проследить интересные параллели в истории их публикаций как в СССР, так и за рубежом. Так, например, доклад Хрущева впервые был опубликован не в СССР и даже не в социалистически странах Восточной Европы, а в США. 5 июня 1956 года он был напечатан в газетах New York Times и Washington Post.
Роман Пастернака впервые был опубликован в Милане в 1957 году.
А первая официальная публикация доклада Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» уже в СССР была опубликована в мартовском номере журнала «Известиях ЦК КПСС» в 1989 год.
Что касается романа «Доктор Живаго», то весь его авторский текст был опубликован в СССР в журнале «Новый мир» в январе-апреле 1988 года.
Какова же была роль уже советской литературной общественности в этой истории? Не поднимая этот вопрос в целом – об этом много написано, рассмотрим лишь некоторые предпосылки того, почему политические и литературные круги СССР в итоге так и не смогли конструктивно противостоять западным намерениям? В результате нерешенности этой проблемы мы получили целую обойму потерь и проблем, которые в конечном итоге сработали преимущественно на идеологические интересы западного политического истеблишмента.
Во-первых, роман впервые был опубликован именно на Западе и уже в 1958 г. переведен на все основные европейские языки, а у нас – через 32 года (в 1988 г.) после его написания.
Во-вторых, это обстоятельство стало одним из сильных и долгосрочных факторов, работающих на образ СССР как «тоталитарной системы». Кстати, автор статьи всегда выступал с резкой критикой понятия «тоталитарная система» применительно к СССР. В тоталитарной системе никогда не мог бы появиться тот тип культуры, который автор статьи называет всемирной, коей как раз и была великая советская культура[394]. Тоталитарная система в принципе не способна создать не то, что великую культуру, но даже слабые контуры гуманистических манифестов. И нацистская Германия, и «культура» современного Запада в целом – тому доказательства. Это не значит, что сегодня на Западе нет произведений настоящего искусства, конечно, они есть, но «благодаря» диктатуре рынка и капитала, они так и не могут стать феноменом культуры, тем более – всемирной, так и оставаясь заблокированными в узко-художественном пространстве, которое в свою очередь жестко подчинено отношениям купли-продажи. Кстати, эта тенденция усиления диктатуры рыночного тоталитаризма в сфере культуры имеет место сегодня и в современной России, чему автор посвятил ряд своих статей[395].
В-третьих, Союз писателей, несмотря на правоту некоторых литераторов, создал образ той коллективной силы, которая задействовала весь свой арсенал в борьбе с отдельным человеком. Уже само это соотношение сил не могло упрочить авторитет этой организации на тот период как субъекта, способного, не отходя от своих принципов, тем не менее конструктивно, а значит диалектически решать такие вопросы.
В-четвертых, вся история с романом объективно стала одним из факторов трагедии скоротечного ухода из жизни Пастернака.
Возможен ли был иной ход развития этой истории с романом «Доктор Живаго»? Автор не вправе давать какие-либо рекомендации, тем более, задним числом, но напомнить об одной закономерности все-таки хотелось бы. Культурные и политические практики первых лет революционной России показывают, что, кто первым схватывает общественное противоречие и берется его диалектически разрешать, тот, как правило, выигрывает и идейно, и политически. Вот один из примеров такой большевистской диалектики в борьбе с контрреволюционными силами в культуре.
Когда Ленин прочитал сборник рассказов А. Аверченко «Дюжина ножей в спину революции» (Париж, 1921), он в своей рецензии написал следующее: «Это – книжка озлобленного почти до умопомрачения белогвардейца Аркадия Аверченко… Интересно наблюдать, как до кипения дошедшая ненависть вызвала и замечательно сильные и замечательно слабые места этой высокоталантливой книжки. …. Огнем пышущая ненависть делает рассказы Аверченко иногда – и большей частью – яркими до поразительности. Некоторые рассказы, по-моему, заслуживают перепечатки. Талант надо поощрять»[396].
Особое значение этой рецензии В. И. Ленина состоит еще и в том, что она была написана в пору Гражданской войны, т. е. в период открытого и военного противоборства с врагами Революции. При этом надо учесть еще одно обстоятельство: еще раньше, в июне 1920 года книга рассказов «Дюжина ножей в спину революции» впервые была опубликована в Симферополе, в типографии газеты «Таврический голос», причем, тираж был отпечатан на деньги Белой Армии[397].
394
Булавка Л. Советская культура как идеальное СССР// Культура. Власть. Социализм: противоречия и вызовы культурных практик СССР. Луначарский и не только. URSS. 2013. С. 94–134.
395
Булавка-Бузгалина Л. А. Культура как рынок: «не продается вдохновенье»? // Вопросы философии. 2021. № 3. С. 5–17.
396
Ленин В. И. Правда № 263, 22 ноября 1921 г. // Ленин. ПСС. 5-е издание. Т. 44. Издательство политической литературы. М.1970. С. 249–250.
397
Дремова Наталья. Ножи в спину революции: как писателя Аверченко Ленин похвалил https://crimea.ria.ru/20210327/Nozhi-v-spinu-revolyutsii-kak-pisatelya-Averchenko-Lenin-pokhvalil-1119402162.html (дата обращения: 09.03.2022).