Бывший председатель Верховного Совета России Руслан Хасбулатов в книге «Великая российская трагедия», а также в своих многочисленных трудах, предлагает рассматривать проблему острого социально-политического кризиса 1992–1993 гг. через призму «эволюции» государства в СССР. Тем боле, что эта проблема неминуемо соприкасается с вопросом «о путях исторического развития России как естественном историческом процессе». Не поняв сущности этого процесса, по справедливому замечанию Хасбулатова, мы будем обречены стремиться «“загнать» этот процесс в некие субъективные суждения, причем взятые из собственной головы, намереваясь “выпрямить» это развитие, сообразно своим представлениям»[50].
Что ж, опасения Хасбулатова вполне оправданы, особенно если учесть, что сам Руслан Имранович, постоянно пытается, как он сам говорит, «загнать» объективный процесс развития советского, а затем и российского общества в рамки собственных субъективных суждений. Именно поэтому Хасбулатов прибегает к собственной, не всегда оправданной с теоретической точки зрения терминологии с целью обеления в глазах общественности «демократического» периода развития России с Верховным Советом во главе (с августа 1991 г. до сентября 1993 г.) в противовес периоду «авторитарному» (переход к открытой, без Верховного Совета, системе президентского правления). При таком подходе, «демократический» Верховный Совет России (а заодно и его председатель) превращается в центральный субъект бурного общественно-политического процесса в российском государстве. При этом основную причину конфронтации бывший спикер видит исключительно в фигуре самого Ельцина. «Конфронтация, – пишет Р. Хасбулатов, – не была никак связана с Парламентом и его лидерами – она однозначно навязывалась Ельциным», который «приказал армии стереть с лица земли прекрасный дворец вместе с демократическим Парламентом»[51]. Естественно, что такой подход не отвечает реальному положению вещей.
По нашему мнению, необходимо говорить об особенностях эволюции, а точнее – трансформации общественно-политических институтов в СССР, а затем и России, и ее влиянии на перманентный (непрерывный) процесс развития системы реального народовластия в нашей стране. Это обстоятельство тем более важно, что Российская Федерация, в том виде, в каком она существовала на момент провозглашения своего суверенитета (июнь 1990 г.), а затем и ликвидации СССР (декабрь 1991 г.), и в области государственных, и в области национальных отношений продолжала сохранять основные зримые черты государства советского типа.
Не секрет, что при всех исторических натяжках, дата 12 июня 1990 г. никак не может считаться днем создания «новой России», а уж тем более рождения «российской государственности». Исторически, Российская Федерация (термин «Российская Федерация», прежде использовавшийся как сокращенное наименование Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, был закреплен за РСФСР в качестве официального названия государства президентским указом в апреле 1992 г.) в том виде, в каком она существует по сей день, была учреждена сразу после Октябрьской социалистической революции 1917 г. в соответствии с ленинскими «Декларацией народов России», а также «Декларацией прав трудящегося и эксплуатируемого народа» (1918 г.). Последняя учреждала РСФСР как республику Советов, вся полнота власти которым принадлежит в центре и на местах. Основой национально-государственного устройства провозглашалась социалистическая федерация «свободного союза свободных наций». Советское государство, как государство нового типа, по мысли его основателя В. И. Ленина, должно было стать «по-новому демократическим (для пролетариев и неимущих вообще) и по-новому диктаторским (против буржуазии)»[52]. Пролетарская диктатура в форме Советской республики была призвана обеспечить скорейшее «водворение бесклассового социалистического общества» вплоть до отмирания государства как такового.
Вместе с тем, в отличие от стран Восточной Европы, где провозглашение режимов «народной демократии» государственной формой диктатуры пролетариата (по аналогии с СССР) зачастую носило преждевременный, декларативный характер, что, фактически, обеспечило молниеносный успех т. н. «бархатный революций» конца 80-х гг. XX века, система общественных отношений в СССР имела глубокие исторические корни. Государственные и общественные институты советского типа, при всей своей новизне, являлись закономерным развитием лучших традиций общинной, вечевой демократии, вызревавшей на протяжении тысячелетней истории России «снизу». Они вполне соответствовали коллективистскому характеру народов России. На этот существенный факт указывали в свое время даже открытые политические оппоненты большевизма. Бывший член Временного правительства России В. Н. Львов, объясняя происхождение новой власти в России, прямо говорил: «Совет есть осколок общинного управления и поэтому понятен народу…», «Советская власть есть национальная революционная власть, созданная самим русским народом». «Днем гибели России, – предупреждал Львов, – будет крушение Советской власти, так как никакая власть не в состоянии заменить ее. Россия будет ввержена в анархию»[53].
53
Цит. по: