Смеем утверждать, что демократия советского типа со всеми ее государственными институтами (и зачастую даже партийными), в большей степени отражала вековые чаяния народов России, а затем и СССР, нежели парламентарные институты государственной власти западного образца. Если придерживаться терминологии сторонников концепции «легитимации власти»[54], то можно говорить о том, что слепень легитимности государственной системы власти в СССР была достаточно высокой. Это, кстати, распространяется также и на Коммунистическую партии Советского Союза, являвшуюся в соответствии с Конституцией 1977 г. «руководящей и направляющей силой советского общества»[55]. В подтверждении этого, можно привести интересный факт, к которому обращается политолог С. Кара-Муза. Одной из причин слабости оппозиции Горбачеву в Верховном Совете СССР, автор книги «Советская цивилизация» видит психологической неготовности депутатов встать в оппозицию партии: «Воспитанные в советской системе люди не могли перейти психологический барьер и открыто выступить против руководства КПСС»[56].
Делегаты первого Съезда народных депутатов СССР. На переднем плане в центре снимка – А. Лукьянов, М. Горбачев, Н. Рыжков. Май 1989 г.
К эпохе «перестройки» советское общество пришло с противоречивыми результатами. И следует признать, что новое политическое руководство во главе с М. Горбачевым уловило настроение масс, объявив курс на обновление общественно-политической системы в СССР под флагом социализма. На словах, в декларативном плане, «перестройка» вернула в широкий политический оборот такие термины, как «власть Советов», «самоуправление трудящихся», «ленинский социализм». Однако вся суть «конституционной реформы» в СССР по Горбачеву свелась фактически к последовательной ликвидации демократии советского типа (и без того деформированной в предшествующий период) и насаждению политических и государственных институтов западного парламентского образца.
Первым шагом на этом пути стало учреждение высшего законодательного орган страны – «Съезда народных депутатов». По форме, Съезд представлял широкий представительный форум, напоминавший знаменитые ленинские Съезды Советов. Это дало даже основание некоторым исследователям провозгласить Съезд народных депутатов при Горбачеве высшим этапом развития советской демократии. На деле – учреждение этого органа, который справедливо именуют первым советским парламентом, означало фактический переход советской системы управления на позиции буржуазного парламентаризма. Это обстоятельство отражал даже принцип формирования Съезда. Конституция СССР с поправками 1988 г. и новый избирательный закон были гораздо менее демократическими по сравнению с конституциями 1936 и 1977 гг., а выборы народных депутатов не были вполне равными и прямыми. Впервые в истории советской государственности за рамками высшего органа власти страны, избранного в марте 1989 г., оказался «титульный класс» СССР – рабочие и крестьяне. Подавляющее большинство членов «обновленного» Верховного Совета составили «ученые, журналисты и работники управления»[57].
Естественно, что при такой системе формирования, Съезд, довольно быстро превратился в дискуссионный клуб. Учрежденный следом за союзным парламентом – парламент РСФСР еще более напоминал «клуб по интересам» и походил, по определению народного депутата Сергея Бабурина, на «сборище нереализовавшихся доцентов». За жаркими дискуссиями со съезда следила вся страна. Однако очень скоро, стало очевидно, что Съезд, как, впрочем, и любой парламент, фактически ничего не решает. Общество устало от бесконечной «говорильни» народных депутатов потеряло к Съезду всякий интерес. И это вполне объяснимо. Дело в том, что между органами советской власти (система Советов) и системой буржуазного парламентаризма существовал непреодолимый барьер. Исторически Советы способствовали сближению государственного аппарата с многочисленными общественными объединениями, уничтожая тем самым «всякое подобие барьера между государственным аппаратом и населением». Именно поэтому, даже в годы стагнации общественно-политической системы в СССР в начале 80-х гг., массы населения, чувствовали свою сопричастность к политике государства и способность влиять на развитие общества посредством приобщения к деятельности советских общественных организаций (в том числе, через партию).
54
См.
55
Конституция (основной закон) Союза Советских Социалистических Республик. М., 1978. С. 7.