Отныне Горбачев становился неподконтролен даже правящей партии. КПСС, вследствие ликвидации ее руководящей роли, отказом от принципов демократического централизма и переходом к «политическому плюрализму» и свободе мнений, оказалась фактически выведенной из игры. Введение президентства (как на союзном, так и на республиканском уровне) окончательно расшатало политический баланс сил и привело к обрушению всей политической системы в стране. Путь к открытому авторитаризму был расчищен. Местные политические и национальные элиты, окрепшие в эпоху «застоя», поспешили обзавестись собственными президентами, чтобы включиться в дележ «союзного пирога». Это обстоятельство окончательно развязало руки силам регионального сепаратизма в лице национальных элит. «Парад суверенитетов», приведший к распаду единого государства, стал необратимым. За спиной советских народов, высказавшихся за сохранение Союза ССР, президенты России, Украины и Белоруссии довершили ликвидацию союзного государства.
«Роспуск» СССР привел к дестабилизации ситуации и в самой России, еще вчера являвшейся «государствообразующей» союзной республикой и сохранившей в основах своего устройства государственные института советского типа. Ликвидировав СССР под лозунгом лишения союзного «центра» властных полномочий и передачи всей полноты власти «на местах» региональным элитам, активно включившимся в дележ общесоюзной собственности, Ельцин «переключился» на Россию, сделав упор на предоставлении федеративных прав автономиям РСФСР под девизом «берите суверенитета, сколько проглотите!». Национальные образования в составе России – Татария, Башкирия, Калмыкия, Чечня… обзавелись собственным суверенитетом со всеми присущими атрибутами, и объявили о своей самостоятельной политике по отношению к руководящему центру. «Парад суверенитетов» с территории СССР грозил перекинуться и на Россию, угрожая бывшей советской федерации распадом. Непопулярные экономические и политические мероприятия «центра» только отдаляли от него регионы, усиливая тем самым процесс дальнейшей регионализации страны.
Однако имелась еще одно крайне важное обстоятельство, создававшее серьезную угрозу для осуществления политического и экономического курса, провозглашенного «центральным» российским президентом. Об этом говорит Лилия Шевцова: «самым серьезным источником будущих столкновений, которые вскоре начали расшатывать российскую власть изнутри, стало противоречие между коллегиальностью и персонификацией власти, между митинговым, вечевым характером советов, с одной стороны, и административно-авторитарным содержанием исполнительной власти – с другой. Сочетание президентства с советами, как показал уже горбачевский период, представляло собой смесь несовместимого…»[62]
Как справедливо отмечает Шевцова, сочетание советов (даже после «конституционной реформы» 1989 г.) с президентством оказалось несовместимым. Конечно, у спикера российского парламента Хасбулатова были все основания считать российскую республику от августа 1991 г. до сентября 1993 г. (т. е. до разгона съезда народных депутатов), периодом «чистой» буржуазной демократии. Верховный Совет образца 1989 г. обладал широкими полномочиями, доставшимися от советской системы народовластия, и, не в пример сегодняшнему парламенту России, вполне мог строить свои независимые отношения с президентом страны. Напомним, что действия президента были подотчетны Съезду народных депутатов, который имел реальные возможности для отрешения главы государства от должности. Правительственные министры не могли быть утверждены в должности без одобрения Верховного Совета, который также обладал реальными механизмами их отстранения, вплоть до возбуждения судебного разбирательства.
Имелось еще несколько важных обстоятельств, которые сделали противостояние между президентом и съездом народных депутатов, необратимым.
О первом чрезвычайно важном обстоятельстве говорит Дмитрий Рогозин: «Верховный Совет мог воспрепятствовать плану изъятия государственной собственности в пользу нарождавшейся олигархии… и устранить его можно было, только прибегнув к грубой физической силе». Что имеет в виду Рогозин? Дело в том, что парламент России стал неизбежным препятствием для президента в ходе развернувшейся в 1992–1993 гг. кампании по перераспределению общественной собственности. В этой капании президент и парламент отражали позиции противоположных интересов, а потому конфликт был неизбежен.