Далее. Верховный Совет становился серьезным препятствием на пути осуществления политики «радикальных» рыночных реформ, начатых командой президента Ельцина. Как точно замечает экономист А. Бузгалин, для продолжения политики «шока без терапии» президенту и его команде была необходима жесткая авторитарная власть, которая бы обеспечила правящей группе проведение политики реформ без сучка и задоринки[63].
Надо признать, что идея «твердой руки» для проведения рыночных реформ, появилась у «демократов» задолго до 1991 г. и разрабатывалась параллельно с «борьбой за демократизацию» советской системы и «общечеловеческие ценности».
Так, уже в 1989 г. в «Литературной газете» была опубликована дискуссия между Андраником Миграняном и Игорем Клямкиным под заголовком «Нужна ли «железная рука»?» Дискуссия вызвала общественный резонанс. В ней обосновывался вывод о том, что «сразу перепрыгнуть из тоталитаризма в демократию невозможно» и что «необходим переходный период в виде авторитаризма», в ходе которого можно будет решить «проблемы экономической реформы». Особо подчеркивалось, что целью демонтажа советской системы «должно быть не развитие демократии, а усиление власти лидера-реформатора». Тем более что демократизация общества, делали вывод авторы, «вовсе не способствует реформам»[64]. «Вот, допустим, реформатор выступает за введение рынка. Можно ли это сделать, опираясь на массы? Нет, конечно» – говорилось в статье. Вместе с тем, авторы статьи допускали демократию и в условиях «твердой руки», в том виде, в каком будет необходимо выпускать пар недовольства у населения: «Авторитарный режим, хотя и концентрирует власть в одних руках, допускает размежевание и даже поляризацию сил и интересов. При этом не исключаются определенные элементы демократии – выборы, парламентская борьба. Правда, все это строго регламентируется[65]». Думается, излишне комментировать, что после расстрела Верховного Совета в октябре 1993 г. именно эта модель будет реализована в ельцинской России.
Председатель Верховного совета РСФСР Б. Ельцин со своими сторонниками в зале заседаний Съезда народных депутатов России. 1990 г.
В роли признанных апологетов идеи «твердой руки» и «просвещенной авторитарной власти» в России выступят также известный политолог и обозреватель «Российской газеты» Леонид Радзиховский (активно выступающий за авторитарную модель и сегодня) и идеолог «демократов» первой волны Гавриил Попов. Последний сразу же после окончательной «десоветизации» общества и перехода к экономике «цивилизованного» свободного рынка предлагал воздержаться от «суеты» с парламентом свободой прессой и многопартийностью (под этим знаменем шли к власти «демократы первой волны»), и приступить к поиску «какого-то особого типа политического устройства» в виде «жесткого административного контроля сверху» и даже называл конкретные примеры: Греции, Чили, Южной Кореи[66]…
Надо ли говорить, что в этих условиях Верховный Совет и Съезд народных депутатов (который во главе со своим председателем Русланом Хасбулатовым выступал, как мы знаем, за вариант более «мягких», «социально ориентированных» реформ) превращался в мощный индикатор растущего в обществе недовольства. В этом плане, эволюция позиции большинства депутатов ВС РФ, произошедшая по отношению к президенту и правительству в 1992–1993 гг. вполне показательна и закономерна.
Таким образом, имелось решающее обстоятельство, толкавшее президентскую власть к силовому разгону советов всех уровней на территории России. Об этом точно говорят авторы монографии, посвященной судьбам местного самоуправления в России, Ю. С. Кукушкин и Н. С. Тимофеев. Они подчеркивают, что советы всех уровней (особенно местные) «своим демократическим потенциалом, коллегиальностью принятия решений, массовостью, широким участием граждан в их деятельности» представляли существенное препятствие для реализации политики центра и становились помехой на пути «поспешных революционных преобразований» начала 90-х. Фактически, отмечают авторы монографии, «концепция (идея) советского варианта самоуправления» не могла вписаться и вступила в противоречие в «реализуемую политику утверждения концепций, в основе которых – отчуждение граждан от всех форм участия в социально-экономических преобразованиях», и, прежде всего, от реального участия в деле управления государством[67]. Прямым результатом такой политики стали кровавые события сентября-октября 1993 г., спровоцированные силовой акцией группы президента Б. Ельцина по отмене действовавшей Конституции и расстрелу законно избранного парламента страны вместе с его безоружными защитниками. Действия последних отражали ярко выраженную демократическую тенденцию общество, а само московское восстание носило демократический характер.
63
67