Согласно Ткачеву, ближайшая цель революции в России – захват политической власти, институциональная отмена консервативной государственности и формирование на его месте государственности революционной. Подлинная революционная инициатива должна исходить от активного меньшинства, небольшой группы решительных революционеров, которые должны заняться агитацией, создать «партию действия» и эффективно организовать государственный переворот. Ткачев, в частности, отмечал: «На знамени революционной партии, партии действия, а не партии резонерства, могут быть написаны только следующие слова: борьба с правительством, борьба с установившимся порядком вещей, борьба до последней капли крови, до последнего издыхания»[94]. При этом Ткачев выражал уверенность, что осуществление революции активным меньшинством станет и народной революцией, поскольку целью здесь ставится реализация подлинно народных нужд и чаяний.
Но при этом, по убеждению П. Н. Ткачева, русским революционерам необходимо трезво оценивать социально-политические реалии, уметь рационально анализировать особенности общественной жизни. Так, например, важно преодолеть иллюзии о своей потенциально большой численности. «Иллюзии нас расслабляют, – отмечал он, – парализуют нашу деятельность. Да и зачем нам самообольщаться? Зачем, напр., воображать, что нас очень много[95]». В реальной революционной практике, в решении конкретных политических задач нельзя уповать на некую инициативность народа, на его «революционную правоспособность». Здесь нужно рассчитывать только на численно небольшое, но сознательное и дееспособное революционное меньшинство («мы – ничтожнейшее меньшинство в ничтожнейшем меньшинстве»[96]). В своей деятельности, в подготовке к революции активное меньшинство может рассчитывать лишь на пассивную поддержку народа. «Недовольство существующим порядком, – писал Ткачев, – делает народ всегда готовым к революции… Угнетенный, эксплуатируемый, лишенный всех человеческих прав народ есть и всегда должен быть революционером, но революционером в возможности»[97]. Но в ситуации развития революционных событий и реального захвата власти сознательным меньшинством народные массы уже активно примкнут к победителям, превратятся в «революционера в действительности».
Главным же методом революционного влияния на массы П. Н. Ткачев, в отличие от Лаврова, считал не пропаганду, а агитацию. Он, в частности, писал: «Хотя интересы революционной партии и не исключают теоретической, научной борьбы, но они требуют, чтобы борьба практическая, агитаторская была выдвинута на первый план»[98]. В активной агитационной работе П. Н. Ткачев видел действенное средство возбуждения «народных аффектов». Агитация должна акцентировать внимание простых людей на любых негативных фактах повседневной жизни – как проявлениях антинародности существующего режима. Агитация является эффективным орудием эмоционального возбуждения населения и в ситуациях мелких конфликтов, совокупность которых вызывает брожение в массовом сознании и способно вызвать всеобщее недовольство. Умелое использование агитации должно убедить народ в острой необходимости революционных изменений.
Важно при этом отметить, что сам акт государственного переворота П. Н. Ткачев считал лишь прелюдией и необходимым условием революции. Полноценная же революция совершается самим революционным государством во главе с активным меньшинством после захвата власти. При этом Ткачев был уверен, что без сильной власти революционного государства и без необходимого насилия коренной социальный переворот совершить нельзя.
В противоположность Лаврову и Бакунину, Ткачев выступал против «фиктивной» децентрализованной революционной организации, функционирующей на основе лишь федеративных связей между автономными, самостоятельно действующими революционными группами. В частности, вступая в полемику с М. А. Бакуниным и анархистами, он писал: «Всякая организация, предполагающее какое-то общее руководство, какой-то центр, из которого исходят распоряжения и наблюдения за их исполнениями, который связывает разрозненные части в одно целое… – по существу своему есть организация авторитарная, а следовательно, антианархическая»[99].
95
98
99