Предпринимались заключенными революционерами и усилия для того, чтобы завести связи с волей. Тюремное же начальство всеми силами старалось навести в тюрьме порядок. Был усилен надзор даже за тюремными надзирателями, чтобы они не выступали посредниками между арестованными и внешним миром. Однако, как отмечает Дебагорий Мокриевич: «Тюремная организация уголовных относившаяся сочувственно к нам, политическим, и, с другой стороны, подкуп делали то, что усилия смотрителя оставались в этом отношении безуспешными: мы находились в систематических сношениях с товарищами, жившими на свободе, и знали о всем, что делается вне тюрьмы»[128].
Тем более, что ситуация на воле активно разворачивалась в пользу «линии Осинского». Парадоксальным образом получилось, что успехи террористов-политиков на юге, именно в период нахождения Осинского в тюрьме, вызвали серьезную эволюцию взглядов в центре «Земли и воли» в строну принятия идеи политической борьбы посредством террора. По инициативе Н. А. Морозова и при поддержке А. Д. Михайлова с 12 марта 1879 г. началось издание Листка «Земли и воли», ставшего рупором революционеров-политиков на севере. Во всех 6 номерах Листка «Земли воли», начиная с первого, продолжали выходить и объявления ИК[129].
Таким образом, даже после ареста Осинского, сохранялась линия на преемственности действий ИК то есть работал принцип – «ИК никогда не погибает», что еще более пугало, как центральные так и киевские власти, в глазах которых ИК РСРП выступал в виде некой «многоголовой гидры».
Другой головной болью, как для тюремщиков, так и для жандармов, было опасение, что политические организуют побег. Новицкий прямо высказывал подобные опасения в своей переписке со Шмидтом. Со ссылкой на секретные источники он писал о «намерении злоумышленников во чтобы то ни стало освободить арестованных, или посредством отбития во время препровождения, или нападения открытого на часовых тюрьмы»[130]. Из текста этого документа видно, насколько власти боялись революционеров и сами поддавались паническим слухам. Например, тот же Новицкий указывал, что «злоумышленники предполагали произвести вблизи замка взрыв для отвлечения караула и тем временем воспользоваться для бегства и нападения»[131].
Исходя из полученных им сведений он описывал и меры, принятые жандармами для предотвращения побега. Во-первых, Новицкий допрашивал арестованных только внутри самого тюремного замка не вызывая в управление и это несмотря на то, что тюрьма находилась в 5 верстах от города. С подачи Новицкого и по приказу генерал-губернатора в тюрьме было увеличено число постов, увеличен караул, на случай попытки освобождения прямо в стенах тюремного замка, располагалась рота солдат. И при этом главный жандарм Киева все же оговаривался, что «ручаться за случайности невозможно»[132]. В тревожном возбуждении пребывали и другие должностные лица. Так, распоряжением генерал-губернатора полицмейстеру и плац-адьютанту приказано было «каждодневно посещать замок, осматривать его и внушать офицерам строгое исполнение караульной службы»[133].
Фактически в период подготовки судебных процессов Киев оказался на осадном положении. В своей записке Шмидту Новицкий прямо пишет, что «угрозы на жизнь генерал-губернатора, мою, жандармских офицеров продолжаются, в безымянных письмах в коих во что бы то ни стало высказывается осуществить преступные злодейские замыслы. По возможности оберегаемся настолько, чтобы не попасть в безответное положение от руки злодея, от пули или кинжала которого направленных из-за угла, погибнуть нет ни чести, ни доблести, ни отваги»[134].
В такой ситуации, опасаясь побега столь важных политических преступников, киевские власти подчас демонстрировали весьма «неординарные» способы для предотвращения онного. Так, например, по распоряжению киевского полицмейстера Б. Я. Гюббенетта была прорыта вдоль тюремного фасада огромная канава с целью открытия возможного подкопа[135]. Кроме того, для предупреждения побега все подвальное помещение было заполнено солдатами и пожарными, а за тюремной стеной напротив крыла здания, где сидели политические преступники были расставлены фонари и между ним часовые[136].
136
Феохари С. И. Дело о вооруженном сопротивлении в Киеве 11 февраля 1879 г // Каторга и ссылка. № 4 (53). 1929. С. 43.