На следующем заседании был поставлен вопрос о войне, по которому выступили уже пристрелявшиеся дуэлянты – Гоц и Камков. Первый раунд выиграл Гоц, речь которого была лаконична и убедительна. Он начал ее с определения характера войны: «вряд ли кто из современных социалистов решится отрицать наличность бесспорных и несомненных империалистических стремлений у господствующих классов всех воюющих государств». Гоц, возможно, вполне искренне пытался сгладить партийные дрязги, заявляя: «Я с особой силой должен подчеркнуть, что расхождение это носит не принципиальный характер, а лишь тактический, согласно признавая, что главной нашей целью является борьба за всеобщий мир». Суть разногласий с оппозицией он свел к следующей формуле: «Мы расходимся в оценке методов и средств этой борьбы, а также в том темпе, в котором она должна вестись». Оратор назвал неприемлемым требование оппозиции о предъявлении ультиматума союзникам, назвав такой подход «утопическим» и «авантюристическим», и охарактеризовал компанию по требованию огласки «тайных договоров», поднятую «с легкой руки большевиков», как носящую «исключительно демагогический характер». По словам Гоца, эти тайны «стали уже давно секретом полишинеля».
Перейдя к задачам фронта, он призвал категорически отвергнуть путь сепаратных соглашений, «как в корне противоречащий нашему интернациональному действию», и сформулировал главные задачи фронта так: «Долг революционной армии сейчас защитить Великую Русскую Революцию, не позволить растоптать этот очаг международного движения, сокрушить эту главную цитадель «третьей силы», потушить этот светоч интернациональной солидарности»[220].
Речь Камкова в стенографическом отчете выглядит излишне затянутой и не до конца продуманной, хотя, вероятно, ему просто мешали реплики и гул в зале. Главный тезис оратора сводился к следующей мысли:
«Вы знаете, товарищи, как чутко сейчас армия, особенно армия на фронте, как чутко она прислушивается к этому голосу, как социалистическое большинство прекрасно понимает это положение вещей, и я думаю, что все попытки доказать армии, что положение вещей существенно и радикально изменилось, что сейчас революционная армия защищает те великие лозунги, которые провозглашены русской революцией, те великие завоевания, которые ею сделаны, я уверен, что, покуда не будет изменен самый характер войны, покуда мы не будем знать, что коалиция является коалицией не грабительской, а готова ликвидировать современную международную войну на всех началах, которые провозгласила революционная демократия, до тех пор все эти попытки обречены на смерть. Иначе, товарищи, быть не может»[221].
Сопровождавший выступление Камкова шум заставил его дважды прервать речь, которую он ему так и не дали закончить. Для выступлений в прениях записалась почти сотня желающих, поэтому, после согласований, было решено выставить полемистов от трех течений («групп») съезда, причем «воленародовцы» также затребовали права на выступление отдельного фракционного оратора (что и было принято съездом). Не вдаваясь в излишние подробности хода всего съезда, отмечу, что именно во время прений по самому злободневному вопросу, правые эсеры начали использовать по отношению к левым ярлык «наши большевики».