Оратор от группировки «воленародовцев» Ан-ский (С. А. Раппопорт), в частности, произнес: «Товарищи, с большим интересом ожидал я доклад товарища Камкова, лидера наших большевиков», получив одергивание председателя: «Позвольте вас призвать к порядку; большевиков нет в нашей среде».[222] В заключительном слове Камков коснулся фигуры В. М. Чернова. Отвечая на риторический вопрос «с кем мы» – с Черновым или «мы стоим изолированно», он заявил: «Когда В. М. Чернов был в Циммервальде, когда он работал за границей и выступал, как революционный интернационалист, – мы были с ним. И поскольку он таким остается, мы с ним, а поскольку он отошел от этого – мы против него». При этом лидер левой оппозиции выразил надежду, что они найдут общий язык с Черновым: «я скажу, что перебросить мостик от Чернова к «Воле Народа» будет труднее, чем перебросить мост от Чернова к нам, налево». Наиболее категорично Камков выразил отношение к предстоящему наступлению: «Мы не двинемся с места, если для нас нет в этом необходимости. А для нас необходимости в этом нет. Пусть Чернов, пусть Керенский, пусть все кричат о наступлении, но если рабочим и крестьянам, сидящим на фронте, если им не докажут, что они защищают право народа жить свободно, а не защищают империалистических планов буржуазии, – они в наступление не пойдут, и у нас, кроме скандала, ничем это не кончится».[223]
При всей кажущейся громоздкости и отсутствии реализма (в отличие от противостоявшего ему Гоца) в речи Камкова, его выводы в заключительном слове следует признать пророческими. Небезынтересно отметить, что Гоцу пришлось выступить адвокатом левых в отношении нападок правых: «Анархия – вещь скверная, история с Кронштадтом – печальна, но я думаю, что товарищ Арманд[224] согласится с тем, что нельзя же товарищей левых делать козлами отпущения за все то, что происходит сейчас, за все ужасы, свидетелями которых мы являемся». В своем заключительном слове он пообещал, что, «если наступление будет сделано слишком поспешно и приведет к разгрому нашей армии», тогда «мы взыщем с руководителей, которые, недостаточно подготовившись, ринулись в наступление».
В первом чтении резолюция о войне, предложенная Гоцем, набрала 179 голосов против 80. Возникает вопрос, какое количество левых было на съезде? В отчетном докладе ЦК, который делал Зензинов на IV съезде ПСР, приводился такой порядок цифр на III съезде: «левых с.-р. было 42 делегата», итоговая «резолюция о войне принимается 190 – против 33, воздержавшихся – 35». В. М. Чернов в комментариях к протоколам ЦК, о которых речь пойдет дальше, называл цифру левых в 50–60 человек. Наибольшую цифру указывал в записной книжке В. Н. Рихтер, по всей видимости, соотнося с ними всех левее себя – убежденного центриста:
Численность групп л<евая> – 86
ц<ентр> – 113
пр<авая> – 7
_______
206
бол<ото>– 100
_______
306».[225]
Но цифра Рихтера выглядит все же слишком завышенной, и, вероятно, более верна приблизительная оценка Чернова. Списков спонтанно сформировавшейся фракции не существует. Можно лишь назвать наиболее известных в дальнейшем левоэсеровских деятелей бывших делегатами III съезда с решающим голосом. Среди официальных докладчиков были М. А. Натансон (его доклад по международному положению не попал в опубликованный стенограмму, «потому что автор не смог к моменту печатания протоколов просмотреть и исправить стенограмму своего доклада») и В. Е. Трутовский. Из других левоэсеровских цекистов, кроме Камкова, в съезде участвовали М. А. Спиридонова, А. А. Биценко, И. К. Каховская (делегаты от Областного съезда Забайкальской области), В. А. Алгасов, В. М. Качинский (от Харьковского губернского съезда), И. З. Штейнберг (от Уфимского губернского съезда), М. Д. Самохвалов (от Витебской губернии). Среди делегатов мы видим председателя Военной организации, а затем Олонецкого губкома ПЛСР И. В. Балашева (от Финляндии), председателя Ярославского губкома ПЛСР и члена ЦК «после июльского призыва» Я. Т. Богачева (от Ярославской губернской конференции), руководителя Севастопольской организации ПЛСР, члена «после июльского» ЦК, легалистского ЦБ и ЦК УПЛСР И.Ю. Баккала (от Черноморского флота), председателя Пензенского губкома ПЛСР Л. Л. Костина (от Пензенской губернской конференции), членов ЦК УПЛСР Н. Н. Алексеева (от Харьковского губернского съезда) и Я. С. Базарного (от Волынской губернской конференции), члена Уральского ОК ПЛСР Н. И. Мелкова (от Уфимского губернского съезда), члена ЦК ПЛСР Туркестана В. Н. Черневского (от Харьковского губернского съезда). Делегатские мандаты имели два будущих секретаря ЦК ПЛСР – М. Л. Сирота (от Херсонского губернского съезда) и И. Ф. Леонтьев (от Болградского комитета Бессарабской губернии). Стоит также отметить участие в съезде председателя Одесского комитета ПСР, выдвинувшегося затем на первый план в Петроградской организации П. П. Деконского (от Херсонского губернского съезда), разоблаченного как провокатора, и легендарного заместителя Дзержинского В. А. Александровича (от Ревельской конференции), расстрелянного в июле 1918 г., а также нескольких эсеров-максималистов. Так не расколовшуюся на тот момент еще Самарскую организацию представляли избранные на губернской конференции В. А. Кузьмин (с решающим голосом) и К. К. Гецольд (с совещательным).
224
Речь идет об одной из наиболее полемично выступавших представительнице правоэсеровской («воленародовской») группировки Л. М. Арманд.
225
«Сын вольного штурмана» и тринадцатый «смертник» процесса с.-р. 1922 г. М., 2005. С. 129.