Об обстоятельствах и составе созданного фракцией «Организационного Бюро левого крыла» ничего конкретного из имеющихся в распоряжении историков источников не известно, за исключением того, что от его имени в июле 1917 г. выступали В. А. Алгасов, Б. Д. Камков и А. Л. Колегаев (последний из них не был делегатом III съезда). Судя по частым заявлениям от имени группы левых на съезде, в Оргбюро мог входить М. Л. Коган-Бернштейн. Его участием можно объяснить сдерживание леворадикалов и смягчение их требований. Позиция Коган-Бернштейна соответствовала, как это будет показано далее, тогдашнему настрою приехавшей на съезд из Читы М. А. Спиридоновой. То, что левое крыло не пошло на раскол во время съезда объясняется тем, что «идейным гегемоном» III съезда, как справедливо замечал В. М. Чернов, был левый центр.[226] Наиболее примечательным подтверждением этих слов является факт не избрания в состав ЦК А. Ф. Керенского.
Из стенограммы видно, как напряженно дебатировалась и согласовывалась резолюция «Об отношении к войне». Н. Д. Авксентьев в этой связи говорил: «После того, как была принята резолюция товарища Гоца, в течение двух дней была проведена работа совместно с Виктором Михайловичем. Работа, с одной стороны, так называемой [с] левой группой, которая все время сговаривалась с товарищем Гоцем, внося в его резолюцию поправки, с другой стороны – группа так называемого центра избрала специальную комиссию, которая тоже вносила поправки, сговаривалась с Виктором Михайловичем и приходила к определенным с ним соглашениям на этом основании. На основании этого соглашения в резолюцию товарища Гоца внесены поправки. Съездом проделана большая работа, в которой принимали участие различные элементы данного съезда».[227]
В итоговой резолюции эсеры требовали: «Мы призываем народы воюющих стран заставить свои правительства и свои господствующие классы отказаться от захватных стремлений; взять дело мира в свои руки <…> мы заявляем, что рус. народу, широким массам рабочих и крестьянства, империалистич<ской> цели войны чужды и что рус. демократия не желала и не желает никаких захватов». Резолюция призывала, «чтобы Временное Революционное Правительство приняло все меры к пересмотру и ликвидации тайных договоров, заключенных царским правительством»; далее в ней говорилось, что съезд «категорически отвергает сепаратный мир и сепаратное перемирие, как в корне противоречащие методам интернациональных действий», считает «недопустимым внесение в армию демагогической проповеди отказа от всякого движения вперед из окопов и неповиновения распоряжением революционного правительства» и находит «необходимым… приведение армии в полную боевую готовность и создание из нее силы, способной к активным операциям во имя существования задач русской революции и ее международной политики».
Вторая наиболее болевая точка относилась к вопросу об отношении к правительству. Основным докладчиком по этому вопросу выступал Авксентьев. Левая оппозиция выставила в качестве содокладчика В. А. Алгасова. В своем выступлении он сразу заострил суть противоречий, заявив о необходимости противопоставлять «Временное буржуазное правительство Временному революционному правительству» (выделено мною. – Я.Л.). «Когда создавалось Временное буржуазное правительство, – сетовал Алгасов, – со стороны демократии была сделана чрезвычайная ошибка, что она передала власть буржуазии и санкционировала это». Но теперь, по мнению оратора, «для получения власти ее не нужно захватывать», «для этого должно быть соответствующее компетентное учреждение, каким является Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов», и «достаточно того, чтобы это учреждение приняло правильное решение».[228]