В качестве задач он выдвигал падение буржуазного правительства и создание Временного революционного правительства коалиционного», но коалиционного в рамках партий революционной демократии. «Мы, партия социалистов-революционеров, – продолжал он, – оставаясь на точке зрения революционного социализма, не можем санкционировать присутствие» в коалиционном с буржуазными партиями правительстве «наших товарищей». Исходя из создавшегося положения вещей, Алгасов высказался за отзыв Керенского и Чернова из нового состава Временного правительства. Обозначив свои позиции, левые (или, по крайней мере, часть из них), как и в вопросе о войне, готовы была идти на компромисс. Подтверждением этого является дальнейшее выставление от «группы центра» и «группы левых» общего оратора по вопросу об отношении к коалиционному правительству в лице Чернова.[229]
Ценный факт сообщил С. П. Постников во время судебного разбирательства по делу газеты «Дело Народа» в Петроградском трибунале печати под председательством левого эсера А. А. Шрейдера зимой 1918 г. Выступивший в качестве свидетеля Постников сообщил о том, что на III съезде ПСР он участвовал во фракционном заседании «интернационалистов». По его утверждению, почти все они (включая поименованного им И. З. Штейнберга) проголосовали за итоговую резолюцию о коалиции. Против высказались лишь трое, в том числе П. П. Деконский.
Еще один вопрос, вызывавший разногласия, касался блокирования с другими партиями. Точку зрения левой оппозиции на этот предмет, при обсуждении резолюции, высказал все тот же Камков: «Наша партия стала модной. Многие толкуют нашу партию в том смысле, что она не классовая партия, а надклассовая. Ввиду этого мы и должны заявить, что мы, как партия революционно-социалистическая, не считаем возможным блокироваться с партиями, не стоящими на точке зрения классовой борьбы».[230]
Агитационный плакат политической Партии социалистов-революционеров.
30 мая в Москву для участия в съезде с опозданием прибыли делегаты от Забайкальской области. По сообщению в «Деле Народа», М. А. Спиридонову и приехавших вместе с ней на вокзале встречали представители партии и Московского Совета РСД. При появлении их 31 мая в зале заседаний председательствующий Н. С. Русанов прервал ведение съезда, объявив, что среди них находятся Спиридонова, Биценко, Терентьева, Каховская и Л. П. Орестова, имена которых «принадлежат к самым светлым и благородным явлениям русской революции», и пригласил их в президиум съезда. Стенограмма не зафиксировала ответное слово Спиридоновой или кого-то из прибывших с ней. Их участие в съезде нашло лишь отражение в групповой фотографии, помещенной в энциклопедии РОССПЭН «Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX в.»: на ней (вероятно, единственный раз вместе) фотограф расположил рядом трех легендарных эсеров – М. А. Спиридонову, В. М. Чернова и Б. В. Савинкова, пути которых несколько месяцев спустя разойдутся навсегда.
Свои впечатления от увиденного и услышанного на съезде Спиридонова изложила в мало известной статье «Свет немеркнущий. (Мысли и впечатления от 3-го съезда Партии Социалистов-Р.)». Текст статьи был помещен в московском органе эсеров с пояснением: «Редакция «Земли и Воли» была лишена возможности дать своевременно обещанную товарищам М. А. Спиридоновой статью, потому что немедленно после съезда М.А. уехала в Петроград. Помещаемые впечатления доставлены почтой с большим опозданием».[231]
Процитирую фрагменты первой статьи Спиридоновой, с которой она по сути дела дебютировала в большой политике:
«С первого взгляда Съезд производил впечатление чего-то хаотического, волнующегося и во всяком случае нестройного. Очевидны было несколько течений, но совершенно неясны были грани их и личный состав отдельных течений.
Скоро выяснилось в каждом течении ярко выраженная группа (правая, центр и левая), остальное было довольно текуче, изменчиво, кроме правых, раз навсегда резко выраженных.
Бросался в глаза демократический состав Съезда. Много делегатов рабочих, солдат и матросов. <…> И это было отрадно. Партия Социалистов-Революционеров – партия народная и в ней должно быть естественным возрастающее преобладание чистых представителей демократии. От этого была не всегда полная теоретическая осведомленность некоторых делегатов, но она искупалась удивительным пониманием настоящих задач партии.
Дорого и интересно было наблюдать, как в процессе брожения и настроения вырастало связное, целостное мнение, крепло внутреннее единство (выделено мною. – Я.Л.), внешним выражением которого являлись резолюции, принимаемые подавляющим большинством голосов. <…>».