Стеклянная дверь, ведущая внутрь корабля, открыта. Дан слышит, что новорожденный идет за ним. Внутри воздух теплый и влажный, пропитанный испарениями теплых тел, которые лежат у входа в «Клуб „Харизма"».
Дан идет вниз по лестнице. Один из новорожденных, старик, которого Дан видел в клубе, стоит на четвереньках. Человек, над которым он склонился, еще дышит, но вот-вот умрет. Ноги, одетые в брюки цвета хаки, дергаются в судорогах. Новорожденный поднимает голову. Его губы в крови. Когда Дан проходит мимо, он медленно поворачивает голову и долго смотрит ему вслед.
Дан идет по галерее восьмой палубы. Еще несколько тел лежит на полу у входа в «Старлайт». Обернувшись, Дан видит, что старик и новорожденный с палубы смотрят на него выжидающе.
Снова он чувствует эйфорию. Именно это Адам обещал ему. Дану достаточно просто быть, чтобы все следовали за ним. Он и Адам – два безусловных лидера для новорожденных. «Харизма» – их Гамельн[15], а они крысоловы с дудочкой.
Дан слышит, что где-то есть люди, которые пытаются не издавать звуков. В казино два человека дышат в одном темпе. Все быстрее и все более поверхностно. Он чувствует запахи старых людей – больной плоти, кислого пота и мочи.
Запах одного из них ему знаком. И Дан не может удержаться от соблазна, заглядывает внутрь.
Из-под игорного стола торчит пара толстых голеней в грубых мокасинах.
Дан подходит ближе. Садится на корточки. Отодвигает в сторону высокий стул крупье.
Там прячется старуха в тесной одежде, вся мокрая от пота. Рядом притулился старик, он потерял жилет, и рубашка бесформенно болтается на тощем туловище. Его артрозная рука выглядит маленькой и слабой в огромном кулачище старухи; кажется, что она вот-вот сожмет мужскую руку и переломает все кости.
Они смотрят на Дана глазами, полными ужаса, но видят в сумерках очень плохо. Зато Дан все видит прекрасно.
– Боже мой, неужели это Биргитта из Грюксбу? – Дан широко улыбается. – Так вы представляли себе рубиновую свадьбу?
Получилась потрясающая пародия на того Дана Аппельгрена, который незадолго до этого стоял на сцене. Он почти чувствует, как парочка расслабилась.
– О, Господи Иисусе, Земли и Неба Вседержитель, – шепчет Биргитта на своем певучем диалекте и всхлипывает. – Мы подумали, что опять кто-то из них.
– Тс… – Дан протягивает ей руку. – Пойдемте, я провожу вас в каюту.
Новорожденные нетерпеливо толпятся у входа.
Биргитта только качает головой и шепчет:
– Нет, они повсюду.
– Ничего страшного, – заверяет Дан. – Все под контролем.
Биргитта смотрит на мужа. Он кивает.
– Все образуется. Помощь уже идет, мы изолировали всех больных, – уверяет Дан.
– Но мы только что слышали… – начинает Биргитта.
– Все закончилось. Пойдемте. Вы не можете оставаться здесь вечно.
– Вы уверены, что это безопасно? – Старик говорит на еще более выраженном диалекте, хотя казалось бы, что это просто невозможно. – Действительно все закончилось?
– Мы видели такое, что вы просто не сможете поверить… – Биргита вздрагивает.
– Я тоже, – отвечает Дан. – Но опасность миновала.
Ему приходится сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться. Один из новорожденных лязгает зубами. Горы мяса у входа в «Старлайт» шевелятся. Дан слышит причмокивание. Но ясно, что Биргитта не слышит всех этих звуков. В глубине души она решила положиться на Дана.
Он приглашает их жестом выйти и улыбается при этом так широко, что распухшие щеки почти закрывают уши.
И Биргитта протягивает Дану руку.
Он помогает ей встать. Обнимает ее за мясистые сутулые плечи. И женщина начинает плакать, громко всхлипывает, закрывая лицо руками и уткнувшись Дану в грудь.
Старик осторожно вылезает из их незамысловатого укрытия. Суставы его скрюченного тела то и дело скрипят и пощелкивают, когда он осторожно встает, держась рукой за край стола.
– Я вообще не понимаю, что такое случилось, – причитает Биргитта. – Все было хорошо, мы так приятно проводили время, а потом начался настоящий кошмар… Мы очень испугались…
– Конечно, я понимаю. – Дан почти мурлыкает. – Естественно, что вы испугались. Но в любом случае, мы есть друг у друга.
Биргитта кивает, теперь все ее тело сотрясается от рыданий.
– Если бы что-то случилось с Биргиттой, я не знаю, что бы я делал… – Старик утирает слезы.
– Да, я понимаю, – кивает Дан. – Хотя мне и не довелось испытать настоящей любви. В наши дни она редко встречается.
Он все крепче сжимает в объятиях женщину. Биргитта замирает в середине всхлипывания.