Скрыв оружие, троица приблизилась, насторожённо поглядывая на заляпанных кровью стрельцов, всем видом выказывающих готовность напластать на заготовки для бифштекса любого, кто не так посмотрит на их государя. Нестройно, но почтительно поклонились: толстячок даже повыкаблучивался, перебирая ногами в тупоносых туфлях и разметая шляпой московскую пыль.
— Ну, довольно политесы разводить. Покланялись — и будет. Отвечайте: кто такие и что здесь делаете?
Усач в шляпе принял почтительную позу и, приложив руку к груди, ответил на плохом, но всё же понятном русском языке:
— Ваше величество, Великий Государь, царь и Великий кназь всея Руссии Деметрий Иоганновитш! Припадаем к твоим стапам и просим застшиты от буйства тшерни! Аз есмь Исаак-Абрахамзоон Массарт, негоциантус из Хаарлема[24]. А это — он слегка картинно развернулся, указывая на своих спутников — книгт[25] Винсен Бремер, третьего дня прибывший из Амстердама, и ясновелмошный пан Ватслав Возняковитш из Гнездиловитш, сопровождавший его в пути от Шетши Посполитой до Масквы.
Ну вот, начинается… Только интуристов «защищать от буйства» мне и не хватало. И так народу в отряде — всего ничего и как оно дальше пойдёт, ещё бабушка надвое наворожила. А ну, как стрелецкое начальство откажется признавать царя Дмитрия и пожелает выслужиться перед новым царём Шуйским, поднеся тому в подарок голову прежнего правителя? Или, что не менее вероятно, отряд просто не сумеет прорваться в Стрелецкую слободу, напоровшись на более сильное и подготовленное подразделение заговорщиков? В гражданской войне часто те, кого считаешь своими, на поверку оказываются перевёртышами, а боевые действия в лабиринтах городских улиц могут перемешать войска, как щепки в водовороте. Но… А почему нет? Рубиться эти конкретные иностранцы умеют. Лично сейчас видел. И смелости не занимать им, потому как положение не из лучших: обратно по домам из русской столицы им добираться будет сложновато, учитывая неприязнь местных жителей к «немчинам». А в Москве в данный исторический момент иноверца прирезать могут за милую душу, особо не разбираясь, католик ли этот бритомордый тип или гугенот какой-нибудь. Главное — не наш. А «не наше» часто представляется таинственным и опасным из-за непривычности и необычности. Потому и уничтожается… на всякий случай.
Вот и мне этот толстяк отчего-то интуитивно не слишком нравится. То ли застарелая классовая ненависть зашевелилась, то ли гены Ивана Грозного, везде врагов искавшего, пробудились… Но интуицию, как говорится, к делу не пришьёшь, а пока нидерландский купец находится в положении «врага моего врага» и должен выступать против погромщиков Василия Шуйского хотя бы для того, чтобы сохранить свою шкуру. Второй голландец, насторожённо зыркающий по сторонам, пока что не вызывает никаких чувств. А вот шляхтич явно расслабился после боя, глядит весело, но без дерзости во взгляде. А что не веселиться? Молод, красив — аж девки ахают, силой и ловкостью не обижен, да и в бою умел. Видно, что сабельная рубка для него сродни азартной игре, где на кон ставится голова, но и выигрыш — жизнь. Долгая ли, краткая ли — до следующей сечи — но жизнь. Из таких вот парней либо друзья выходят, верные до гроба, либо враги с кристально чистой ненавистью в душах, которых не сломит ни страх, ни подкуп, ни пытки. Руси такие люди нужны. А что поляк… Так мало ли их русским царям служило, да и Советскому Союзу? Богдан Хмельницкий, Николай Пржевальский, Константин Циолковский, Константин Рокоссовский и множество других, чьи имена не на слуху…
— Чем торгуешь, негоциант, и где твои товары?
— Я, Великий Государь, царь и Великий кназь Деметрий Иоганновитш, патое лето обретаюсь на Маскве. Торг вёл тканями, та посудою тоброй, та оловом, та метью в листах и кованой, та и литой тош[26]. А паче сего утшилса я у лютей масковских, как способней торг тершать. А сам покупал я шемчуг та меты питьи тобрые, каковых в моих краях отнють не варят, та воск белый, та аксамиты персицкия та антейския. А мяккой рухляди противу указу та пищалей, та селья[27], та книг русских отнють не покупаю.
24
Вполне историческая личность: купец, шпион и мемуарист, помимо всего прочего описавший Московскую Русь и происходившие у нас политические события, включая переворот, организованный Шуйскими.
26
Вплоть до начала промышленного освоения Южного Урала в России полностью отсутствовали в обороте собственные цветные и благородные (золото, серебро, платина) металлы. Буквально всё приходилось импортировать из стран Западной Европы и Персии. Даже сталь для производства хорошего оружия покупали у шведов, поскольку собственная железная руда была слишком плохого качества. Так что привозившие такой товар торговцы получали хорошую прибыль, часто — сто и более процентов барыша.
27
Огнестрельное оружие и порох («огненное зелье») было запрещено продавать на экспорт ещё со времён Ивана Грозного. Самим, видимо, не хватало — воевали-то постоянно.