…И вот теперь Фёдор Брянчанинов обильно потеет неподалёку от моей царской особы, наживающей геморрой на очень красивом на вид, но совершенно неудобном троне. Вот она, царская доля: «только и делай, что ничего не делай». Впору, как тому мультяшному самодержцу, взять кисть и пойти забор красить[102]. А что? Я бы с большим удовольствием покинул это церемониальное сиденье и размял ноги — но увы: «невместно». Хотя май в этом году выдался прохладный, не сказать — холодный, но всё-таки внутри Грановитой палаты воздух хорошо прогрет большим количеством горящих лучин и свечей. Привычных по историческим кинофильмам факелов на стенах нет, да это и хорошо: своей смоляной копотью они бы сильно попортили отличные фрески, украшающие помещение. В прежней моей жизни мне в Кремле побывать не довелось, хотя несколько раз видел фотографии интерьера Грановитой палаты и телесъёмки с официальных мероприятий. За четыре сотни лет изменилось многое. То же электрическое освещение сейчас бы не помешало, но увы: кроме молний пока что на Руси источников тока не имеется… Впрочем, жарко Брянчанинову не столько от свечей, сколько от надетой медвежьей шубе, крытой снаружи синей парчой. Всего сегодня шубами с царского плеча я наградил пятерых: всех троих стрелецких голов, во главе своих приказов активно поддержавших подавление боярского переворота, Евстафий Никитич Зернин, ставший сегодня сотником государевых телохранителей и простой «хранцуский немец» Жан Буонасье, спасший меня от выстрела в спину. Престиж награждения одеждой, которую носил сам царь, на Руси крайне высок. До орденов и медалей пока что не додумались, хотя, как было вычитано в далёком-далёком будущем, случалось, что отличившихся награждали золотыми монетами — разумеется, иностранными, кажется, венгерскими, поскольку в России таких пока что не чеканят — и большинство старалось их не тратить, а пришивали себе на шапки или кафтаны. Но здесь и сейчас находятся лишь двое награждённых подобным образом, Зернин и Брянчанинов. Огарёв с Сергеевым отправлены руководить оцеплением Москвы и зачистками скрывающихся пока в городе мятежников и уголовного сброда, крепко покуролесившего при попытке госпереворота. Брянчаниновские стрельцы, свободные от караулов, постепенно собирают бояр, думных дьяков и духовных лиц, отсидевшихся во время мятежа по домам для предстоящего заседания Правительствующего Сената, вызванного чрезвычайными обстоятельствами. Полностью отделить овнов от козлищ вряд ли получится, но официальный боярский приговор должен легитимизировать предстоящие опалы и уголовные репрессии с конфискациями. Мой предшественник в царском теле оказался нехарактерно для этой суровой эпохи мягким и слишком недальновидным правителем, от чего в итоге не только погиб, но и создал возможность для активации Смуты на Руси и иностранного вторжения. Придётся исправлять: «кровопролитиев» постараемся избегнуть, но вот наказать причастных к совершившимся безобразиям придётся сурово.
Зернин, всего лишь за день проскочивший дистанцию от простого десятника до царского телохранителя, к новым своим обязанностям относится ревностно: всё время то исчезает, проверяя караульных стрельцов и собирая свежую информацию, то возвращается, тихонько мне сообщая о прибывающих боярах и их ближниках. Часть «господ сенаторов» постепенно приходит сама, ожидая у крыльца дозволения войти в палату, иных же, несомненно замешанных в путче, временно волокут в расположенные в соседней Чудовой обители глубокие ямы монастырской тюрьмы. Мой предшественник в этом теле побывал там минувшей осенью, чтобы по обычаю после празднования Новогодья[103] раздать милостыню заключённым. Впечатления остались премерзкие, но ощущение, что из этих каменных «зинданов» сбежать очень сложно, в подкорке отложилось.
102
Подозреваю, что многие читатели в силу возраста не поймут, о ком речь. В таком случае искренне рекомендую мультфильм «Вовка в Тридевятом царстве». Как минимум повышает настроение, как максимум — повод задуматься…
103
Напоминаю: до Петра I на Руси Новый год отмечали первого сентября. В отличие от президентов РФ цари от Ивана Грозного до Фёдора Алексеевича на праздник не зачитывали по телевидению обращения, а принимали челобитные на заворовавшихся взяточников-чинуш и неправедных судей и раздавали народу царские подарки.