Основных медалей намечено три: «За отвагу», «За отличие» и «выслужная» — «За усердие» двух степеней: бронзовая за пятнадцать лет беспорочной службы и бронзовая с накладным серебряным венком — за сорок. При этом «в зачёт» должна идти трудовая деятельность с семь тысяч сорок первого года «от сотворения мира», когда на русский престол вступил Иоанн Васильевич, «отец» — реальный или всё-таки ложный — предыдущего владельца моего тела. Конечно, с тех пор прошло почти семьдесят три года — но основываясь на личном опыте вполне допускаю, что некоторые старики и в этом столетии способны перешагнуть девяностолетний рубеж. И пусть высшей степени медали «За усердие» удостоят не многих — но в современном обществе семнадцатого столетия люди очень серьёзно относятся к понятию родовой чести и награждение такого вот «патриарха» — серьёзный стимул для всех служилых представителей его семейства. Это ведь не коммунисты в СССР придумали понятие «трудовая династия»: они лишь правильно использовали сложившееся при предшественниках.
Будут выпущены и памятные знаки для отличившихся в особо значимых сражениях, вроде предназначенных для участников подавления московского боярского путча. Но все последующие задуманы в одном дизайне: серебряный каплевидный щит с перекрещенными за ним мечами (в эмали или без оной), название места битвы, условно «Полтава», «Рымник» или — всякое возможно — «Берлин», дата «от сотворения мира» кириллицей и «от рождества Христова» «индийскими» цифрами. А в самом низу, у заострённого основания — короткое, ёмкое слово: «БЫЛ».
До Ельца добрались субботним вечером. Разумеется, государева приезда здесь ожидали, но официальная встреча в сгустившихся сумерках была скомкана. Так: выслушал приветственные славословия — черти бы драли этот средневеково-монархический этикет! — подошёл под благословение местного протопопа и произнёс краткую похвальную речь в адрес присутствующих вторых воевод всех восьми полков (ибо первые воеводы, съехавшиеся на царскую свадьбу, частично оказались замешанными в мятеже, и лишь несколько прибыли с поездом), града Ельца и духовенства.
Затем, сославшись на позднее время, сотворил лишь краткую молитву в храме и потребовал: «в баню с дороги — и почивать! Утро вечера мудренее!». Возможно, такое поведение монарха и выбивалось из «обычая», но царь, в конце концов, тоже человек и организм имеет не железный.
Не тут-то было… Нет, насладится русской парной — пусть и топящейся «по-чёрному», — мне удалось. А вот дальше с отдыхом возникли некоторые трудности.
Воскресный день прошёл без видимых результатов. Пришлось просыпаться ещё до свету, обряжаться вместо относительно удобного дорожного кафтана в тяжеленные парадные «ризы», расшитые золотом с наплечными бармами. Да ещё и напоминающая головной убор римского папы, виденный как-то по телевизору высокая «Астраханская шапка»[148] хоть и имеет мягкую подкладку из красного бархата, но тоже сооружена из тонкого листового золота, поэтому сорокасантиметровой высоты металлический колпак давит и на голову, и на шею, и на позвоночник в частности. Ладно — я нынче получил достаточно молодой и крепкий организм. А каково было таскать её на официальных мероприятиях протянувшему более полувека Ивану Грозному[149]?
148
Речь идёт о первой «Астраханской шапке», изготовленной в Англии, которая в нашей истории была похищена из Кремля после успешного переворота Шуйских и цареубийства, и вывезенной в Жечпосполиту. Она нарисована на погребальном портрете 1632 года «Сигизмунд III на катафалке» — именно она венчает голову мёртвого короля. В Россию так и не вернулась. «Астраханская шапка», хранящаяся ныне в Оружейной Палате московского Кремля, изготовлена гораздо позже, в 1627 году для Михаила Фёдоровича Романова.
149
Умнов, несомненно, видевший бутафорскую «Шапку Мономаха» на голове актёра Ю. Яковлева во всенародно известной кинокомедии, не знает, что Иоанн IV постоянно не носил царских золотых шапок даже на торжественных мероприятиях. Даже во время приёма английского посольства «Царь сидел в полном своём величии, в богатой одежде, перед ним находились три его короны…» («The Travels of Sir Jerome Horsey» (нарусскомязыке: ДжеромГорсей. Записки о России. XVI — начало XVII в. — М.: Изд-во МГУ, 1990)).