– Это я.
– Кто – я?
– Карло.
Теща уже поджидала его на лестничной клетке, скрестив руки на груди.
– Что случилось?
– Да просто мимо проходил, – прикасаясь к ее щеке, он всегда ощущал запах розы. Сегодня он заметил, что Анна вышла к нему ненакрашенной и в мятом платье.
– Ты меня напугал.
– Не бойся, меня не покусала собака. – И протянул ей пирожные.
– Ты голоден?
Он покачал головой и прошел в квартиру. Телевизор был выключен, на диване валялось одеяло.
– Я тебя разбудил?
Но Анна уже суетилась на кухне около холодильника.
– У тещи всегда найдется вителло тоннато[7] для любимого зятя.
– Мама тоже всегда держит его в холодильнике на всякий случай.
– Кстати, по поводу твоей мамы…
– Не хочешь – не иди.
– Да ведь она обидится, – усмехнулась Анна. – И потом, ума не приложу, что ей подарить.
– Ты уже в доле. Мы дарим от всех морского котика «Swarovski».
Он присел на тещину табуретку, пока та возилась на кухне. Затем Анна поставила перед ним тарелку с вителло тонато и бокал красного вина.
Отправив в рот кусочек, он сказал:
– На твоем месте я бы дезертировал.
– То же самое говорили союзникам перед высадкой в Нормандии, – улыбнулась Анна и попробовала пирожное.
Они замолчали. Карло сосредоточенно жевал мясо, запивая вином, и не отрывал глаз от тарелки. Затем рассказал Анне о квартире.
– Плохо, что в доме нет лифта.
– Ну нам же не по сто лет.
– У Маргериты больная нога.
– Это всего лишь воспаление.
Карло направился было к раковине с тарелкой, но Анна выхватила ее у него из рук и ополоснула вместе с чашкой и остальной посудой.
– Знаешь, а мне понравился Дюбюс. Его рассказы наводят на размышления. Там тоже есть дочери-тихони, бегающие к матерям, зятья, наведывающиеся к тещам, и тещи, которые моют посуду, потому что они на стороне дочерей.
– Ты и должна быть на стороне своей дочери.
– Ты говоришь как священник.
– Анна, у меня сейчас сложный период.
– Я не слепая.
Карло поднялся и подошел к балконной двери. Ковер висел на перилах рядом с кормушкой для птиц. Туман окутал виа делле Леге.
– Что ты мне хотел рассказать?
– Я повел себя как идиот.
– Рано или поздно это случается со всеми вами. – Анна присела на табурет и занялась пирожным. – Жаль, что я не мужчина.
Карло посмотрел на нее.
Анна кусок за кусочком смаковала десерт, затем поправила складки на платье и сказала:
– Знаешь, Маргерита в детстве не верила в Деда Мороза. Однажды она подошла к Франко, ей было лет пять-шесть, и спросила, можно ли ей получить подарок перед тем, как все лягут спать.
– Она поняла, в чем фишка.
– Да. А сейчас она чувствует, что ты должен через это пройти.
– Я ошибся.
– Глагол «ошибаться» вообще имеет много значений. – Ей захотелось поставить пластинку. Она подошла к полке и достала одну наугад. Достала из обложки, включила проигрыватель и трижды пыталась попасть иголкой звукоснимателя на дорожку, затем ей помог Карло.
– Модуньо[8], – объявила Анна.
По четвергам они частенько слушали пластинки, и хотя сегодня был другой день недели и разговор вертелся вокруг неприятных тем, им было комфортно вдвоем. Модуньо, Арета Франклин или Камалеонти – пластинки крутились, а они занимались чем придется: зять то рылся в книжном шкафу, то работал за круглым столом, а она читала, стряпала что-то на кухне или гладила белье. Порой она пристраивалась на табурете, прикрывала глаза и представляла, что там на диване сидит не Карло, а ее новый муж. Каким он ей виделся? Низким? Высоченным? Богачом или художником? Может, из Франции или из Пьяченцы – мужчины из Пьяченцы едят конину, они сильные и галантные. Иногда воображение рисовало нового знакомого, ей бы понравилось оказаться в халате наедине с незнакомцем в гостиной. Такие фантазии пугали – ведь Франко всегда был в ее сердце. Сумерки давали добро на тоску. Пустая постель, продавленное сиденье на диване, где он любил отдыхать. За стеной жила семья Сольдати: мать, отец и двое подростков, которые, взрослея, то ссорились, то мирились, она их слышала, прислонившись к стене в ванной; когда старший сын Фабио получил права, они всей семьей отмечали это теплым просекко – отец забыл поставить бутылку в холодильник. Однажды она принимала ванну и услышала, как жена горько рыдает из-за чего-то серьезного – это были стоны отчаяния. Она вышла из ванной с сумятицей в голове, ведь и она так рыдала. Да и кто не рыдал? Семейная жизнь – порой довольно неприятная штука.
7
Вителло тоннато – блюдо из тонко нарезанных кусочков маринованной телятины, приправленных крем-соусом.