Да, мы вполне могли где-нибудь пересечься, например на конференциях Лиги Плюща – «Герой в классической литературе» или что-то похожее. Или там, где бри из экономии заменяли соленым арахисом – в Нью-Йорском университете, скажем.
Извините, прервался. Все время приходится вскакивать и отвечать на звонки, говоря «его нет» и «не знаю, кто это». Или помогать занести очередной предмет мебели. А этажом ниже кто-то что-то празднует и смертельно обидится, если я не приду на бокал шампанского.
Стало быть, теперь уже завтра, то есть письмо я начал вчера. Просмотрев свое предыдущее письмо и прочитав, в каких условиях вы писали свое «Приложение», я решил, что тон мой был резче, чем следовало. (Тогда я, кажется, только что принял ряд устных экзаменов… хотя нет, выбирал тему для диссертации – и жаждал невинной крови.)
Снимаю свое замечание относительно неолитической революции; я хотел лишь сказать, что вы можете смело настаивать на своем мнении.
Но относительно прото- и архаического латинского я сохраняю свою позицию. В филологических диспутах не может быть простого «предпочтения терминов». Кстати о старых латинских каламбурах: как вам «mea mater mala sus est»? Перевод: «моя мать – злая свинья» или «смотри, матушка, свинья ест яблоко». Я вспомнил, что экономные закуски подавали именно в Нью-Йоркском: меня не устраивали как они, так и университетские лингвистические пруды (опечатка ненамеренная, честное слово).
Да, троянцы, возможно, в самом деле общались с греками. Кейт с факультета классики утверждает даже, что троянцы говорили на греческом диалекте – но это не единственная ее причуда. Слышали бы вы образчики ее импровизированной этимологии…
Существование фразы «неолитические дворцы» не оправдывает того, что это попросту глупо. Старого Ниткоигла чуть удар не хватил, когда он ее увидел. Не думал, что в профессоре на пенсии осталось еще столько пороха – знал бы, не стал показывать. Худшее даже не его европейский гнев, довольно комичный; он вдруг прицепился к Лесли, заявляет, что она незаконная дочь Джорджа Стайнера[21], и хочет с ней познакомиться.
Мисс Штейнер этого не заслуживает.
Очень может быть, что я и с ней встречался, и не где-нибудь, а на конференции по научной фантастике. (Наукофантастика, дорогой коллега? Так только К. С. Льюис говорил в свое время. Теперь говорят просто НФ.) К сожалению, ее словесный портрет, данный вами, не слишком сужает поле. Я встречал несколько блестящих женщин такого сложения, равно как и мужчин по имени Лесли. Она, случайно, не поет греческие народные песни? Если да, то я ее помню. Она единственная, кто знает «О Пневматикос», кроме меня. Пели мы в бостонском Фанейл-холле – значит, это был Нореаскон-1[22].
Извините, я отклонился в неинтересную, видимо, для вас область. Удивительно, впрочем, что вы не знали о выходе книги с вашим эссе. Вы, конечно, находились за пределами цивилизации, но фанаты научной фантастики всюду просачиваются – странно, что мисс Штейнер сама вам не сообщила. Попробую найти ее хотя бы для того, чтобы ей об этом сказать – мы, как вы верно заметили, скорее всего знакомы.
Снова прервался. Надеюсь, что не заставляю вас ждать.
Поздно уже, я проголодался. Тут организуют поход для поиска самой декадентской еды – примкну, пожалуй.
До новых встреч,
искренне ваш
Чарльз Хоквист мл.
Приложение Б
Молодые авторы берут самый общедоступный объект (язык) и преобразуют его с помощью самого индивидуального акта (творчества). Проходят годы, и писатели, уже пожилые, берут объект, который, не будучи полностью личным, все же гораздо более индивидуален, чем принято считать согласно эмпирической философской традиции, и прикладывают к нему действие, в котором столько общественных факторов, от жанровых условностей и идеологических рамок до самой обыкновенной помощи, что романтическое понятие об «индивидуальном творчестве» трещит по швам, а то и совсем рушится. Не факт, что пожилые писатели владеют «ремеслом» лучше, чем молодые – и не факт, что они больше молодых знают о самом языке. У них просто накопилось больше критики, от которой можно отталкиваться.
Здесь я хочу поблагодарить тех, кто воплощает аспекты как таланта, так и традиции.
Структурой романа послужил фильм Фрэнка Ромео «Прощай, любовь» о двух подростках из маленького городка, съездивших в Нью-Йорк и обратно. А на протяжении четырех лет его работы над вторым фильмом «Тетушки» (взгляд из настоящего в прошлое) мы с ним часто говорили о текстуре, психологии, интимных подробностях жизни в штате Нью-Йорк и об отличиях всего этого от жизни в Нью-Йорк-сити.
21
Джордж Стайнер (1929–2020) – французский и американский литературный критик, прозаик, литературовед, теоретик культуры.