Я был грубо выведен из задумчивости сильным толчком мужчины, занимавшего место рядом со мной. Я вспомнил, что этот парень обратился ко мне с замечанием, когда я вошел в театр, и, видя, что он был незнакомцем, я не ответил. Затем он последовал за мной по проходу, минуя множество пустых мест, и занял место рядом со мной.
– Ты можешь себе представить, – сказал он, наклоняясь и шепча мне на ухо, – что человек может быть укушен одной из этих тварей и остаться в живых, чтобы рассказать об этом?
– Я уверен, что не могу, – ответила я тоном, который должен был препятствовать дальнейшему разговору, но мужчина был настойчив.
– Меня укусил один такой, – поразил он меня своим утверждением. – и я готов доказать это.
Мне говорили, что алкоголь, который обычно пьют в наши дни, может вызвать галлюцинацию, которая вызовет в воображении динозавров и множество других невозможных вещей, но, конечно, не свидетельство укуса одного из них. Поскольку у этого человека не было характерного запаха алкоголя в его дыхании, я решил, что он, должно быть, сумасшедший, и, испытывая особое отвращение к сумасшедшим людям, я покинул показ фильма до его окончания. Однако от моего соседа по сиденью так легко было не избавиться. Я стоял на обочине в ожидании транспорта, который отвез бы меня обратно в музей. Он появился, неся дешевый на вид футляр для телескопа. Он очевидно шел в мою сторону и, к моему раздражению, снова обратился ко мне.
– Ну, профессор Джеймсон, – сказал он, – полагаю, вы меня там не узнали?
Здесь, при ярком освещении, он казался вполне нормальным; его одежда была чистой, а насмешливая улыбка и широко раскрытые голубые глаза обезоруживали. И было что-то смутно знакомое в его морщинистом, обветренном лице. И все же, хотя он знал мое имя, я был уверен, что он был совершенно незнакомым мне человеком. Я читал, что всегда лучше поддакивать психически нездоровым людям.
– Не совсем, – уклончиво ответил я. – Вы извините меня, пожалуйста, потому что я вижу приближающийся мой трамвай.
– Я Рональд Джарвис, – сказал он, беря свой телескоп и следуя за мной к автомобильной дороге. – Вы видимо забыли, что именно я отправился с профессором Шлекингом в исследовательскую экспедицию для Музея двадцать лет назад?
И это действительно был Джарвис, правая рука бывшего главного хранителя музея, который двадцать лет назад отправился в северный Квебек в поисках племени белых индейцев, которые, как говорили, существовали где-то в этой удивительной стране и чей бог Маниту был легендарным "Feu Perpetuel"3, или Вечный огонь, сообщения о котором сохранялись в то время. Предполагалось, что весь отряд погиб, так как до этой минуты не было получено никаких известий об экспедиции. Мой трамвай стоял передо мной, и кондуктор нетерпеливо требовал, чтобы я сел или вышел, так как у меня была нога на нижней ступеньке. Я выхватил кейс из рук Джарвиса и спрыгнул на платформу, а он, чтобы вернуть кейс, был вынужден последовать за мной. Трамвай тронулась с места рывком.
– Я не понимаю, зачем вы это сделали, профессор. Джеймсон, – возмущенно запротестовал Джарвис, – я должен найти ночлег.
– Вы можете поселиться у меня, – ответил я. – Профессор Мюнстер все еще в Музее и захочет получить от вас весточку как можно скорее.
– Но я могу не отчитываться до завтра. Я написал ему из Кокрейна, что буду здесь двенадцатого.
– Значит, он знает, что ты придешь? Я надеялся преподнести ему приятный сюрприз. Вот мы и приехали, – сказал я, когда трамвай притормозила у перекрестка рядом с Музеем, и, все еще держа телескоп, я спрыгнул, за мной последовал Джарвис. Джарвис снова затормозил у входа в музей.
– Я устал как собака, профессор Джеймсон, – сказал он. – Я был постоянно в дороге почти в течение трех месяцев. Давайте отложим это до завтра.
Но я не намерен был слушать подобные вещи. Я знал, что шеф, должно быть, получил письмо от Джарвиса с последней почтой сразу после того, как я покинул музей, и что он будет нервничать, пока не получит хотя бы предварительный отчет о последней экспедиции.
Профессор Мюнстер сидел за своим столом. Перед ним была расстелена большая карта Канады, которую он, очевидно, изучал в ожидании визита Джарвиса.
– Джарвис! – воскликнул он, увидев нас. – Благослови Господь мою душу, но я рад, что ты пришел этим вечером, иначе я уверен, что не сомкнул бы глаз всю ночь.
Пока я объяснял обстоятельства, которые свели меня с нашим бывшим атташе, Джарвис устало опустился в кресло напротив Куратора, который пристально рассматривал его сквозь толстые линзы своих очков.