Малько еще раз оглядел присутствующих. Как узнать, кто из них тонтон-макут? Все они завороженно следили за действиями хумгана, и все были похожи друг на друга: бедно одетые, с грубыми лицами… Потенциально каждый из них был опасен.
Рукоятка пистолета сильно давила ему на живот, затрудняя дыхание… Вдруг Симона слегка ущипнула его за бедро и прошептала:
— Посмотрите туда!
Он повернул голову: весь проем двери занимала огромная, важная негритянка с тройным подбородком. На голове у нее была нахлобучена украшенная цветами и закрепленная длиннющей шпилькой соломенная шляпа. Захария подбежал к этой странной особе и поцеловал ей руку.
— Это мамбо — жрица вуду, — сказала Симона. — Ее зовут Матильда. Она пользуется большим влиянием. Говорят, Франсуа Дювалье не раз тайком приглашал ее во Дворец и просил приготовить «уенгу» для защиты от врагов.
Политика всегда неразрывно связана с магией.
Матильда величественно прошла через комнату и села на скамью. Малько поискал глазами Финьоле: тот стоял на месте. Был уже час ночи.
Две хумси с кадильницами в руках подошли к накрытому простыней стулу. По знаку толстого хумгана и под заклинания своих подруг они подняли кадильницы и помахали ими, как в церкви. Потом сняли со стула простыню и задули свечу. Наступил маленький перерыв. Несколько хумси сели на корточки у ног мамбо.
Малько весь взмок, и рубашка у него приклеилась к телу. Он посмотрел на Симону: она доставала из сумки пачку сигарет. Хумси пили и курили. Выбившийся из сил толстый хумган рухнул на скамью и приложился к своей бутылке. Зрители стоически ждали продолжения, не двигаясь с места. Одна из хумси подметала центр комнаты…
— Сейчас начнется настоящая церемония, — сказала Симона. — Станут вызывать одного из богов вуду. Знаете, иногда это поразительное зрелище!
— А какого именно бога?
— Это решает мамбо — в зависимости от своего настроения.
В комнате наступила мертвая тишина. Зрители оцепенели. Синкопированно забили барабаны. Стоящие перед Малько хумси внезапно издали дикий вопль. Барабанный бой усилился. Нарисованный на полу посреди комнаты магический круг оставался пустым.
— Да что все это… — начал было Малько.
В центр магического круга выпрыгнул обнаженный по пояс негр в юбке и в завязанном на голове белом платке. Обеими руками он сжимал мачете с длинным широким клинком, которым можно было отрубить голову быку. Покачиваясь, он медленно прошел перед стоящими в первом ряду зрителями, задевая некоторых из них плечом. Клинок мачете блеснул в нескольких сантиметрах от лица Малько, который успел заметить, что зрачки у этого нового участника представления расширены, как у наркомана. Толстый хумган поставил свою бутылку, вскочил на ноги, поднял руки и выкрикнул по-креольски какое-то заклинание, тотчас же хором подхваченное хумси. Грохот барабанов стал оглушительным.
— Это Огум-Ферай! — Симона почти касалась губами уха Малько.
Услышав такое забавное имя, он с трудом сдержал улыбку[8].
— А кто это?
Симона очень серьезно ответила:
— Бог войны. Если этот человек хороший медиум, бог войдет в него.
— И что тогда случится?
— Никто не знает. Обычно люди, в которых он входит, впадают в транс и теряют сознание.
Финьоле тем временем встал в первом ряду. Медиум, поддерживаемый обоими хумганами, продолжал двигаться по кругу. Глаза у него блуждали. Хумси неистово плясали, периодически испуская резкие крики. Их стройные темные ноги мелькали все быстрей. Запах мускуса становился невыносимым. Малько вдруг почувствовал какой-то глухой, атавистический страх. В ярости на самого себя он попытался мысленно приказать своему сердцу биться медленнее. Неужели он начал верить в черную магию? Он — кавалер ордена «Святого Гроба Господня»!
Зрители стояли плотной черной массой, заслоняя дверь. Выражение их лиц изменилось: еще не так давно многие смеялись и обменивались шутками с хумси — теперь же они казались напуганными, напряженными, зачарованными… Медиум продолжал свое движение, под удары барабанов поднимая и опуская свой мачете. Оба хумгана поддерживали его, словно боясь, что он сейчас упадет. По его лицу и торсу градом катился пот. Одна их хумси испустила пронзительный вопль и закружилась на месте, как дервиш. Ее белое платье парусом вздулось над черными бедрами. Остальные хумси обступили свою подругу. Закатив глаза, она что-то бессвязно выкрикивала, чередуя отдельные слова с отрывками песен. Мамбо величественно поднялась со скамьи и низким голосом отдала какой-то приказ. Хумси тотчас же замерла с поднятыми руками. Две подруги отвели ее в сторону. Она двигалась как сомнамбула. Мамбо снова села.