Госпожа Кастелла села рядом с мужем, с хорошо выверенной медлительностью положила ногу на ногу и проворковала низким голосом:
— Добрый день, сеньор! Чезаре не предупредил меня, что будет не один…
Она оценивающе посмотрела на его светлые волосы, золотистые глаза и элегантную фигуру, потом сцепила руки на затылке, выставив грудь вперед, покачала ногой и спросила:
— Надеюсь, вы останетесь пообедать с нами?
Голос у нее стал чуть хрипловатым. Малько подумал, что для Чезаре Кастелла начинается очередной кошмар. Тот поторопился вмешаться:
— Сеньор Линге не может остаться, Гуапа, — у него очень много дел.
Гуапа шумно вздохнула и наградила Малько взглядом, который мог размягчить камень — столько в нем было неги.
— Не осуждайте меня, сеньор, но здесь так скучно… В Сьюдад-Трухильо[16] при Благодетеле — упокой Господь его прекрасную душу — мы устраивали приемы каждый вечер. А здесь мы живем, как звери в джунглях. Сегодня Чезаре едет во Дворец повидать своих друзей, и я остаюсь в одиночестве. Я думала, вы будете так любезны и составите мне компанию…
Чезаре Кастелла побелел. Из-за толстых губ он был похож на разъяренного окуня. Малько, который не видел никакой нужды восстанавливать его против себя, попробовал разрядить атмосферу:
— Поверьте, мадам, я рад был бы остаться, но ваш супруг сказал чистую правду: у меня действительно очень много дел.
Внушительные груди Гуапы как-то сразу поникли. К счастью, в этот момент появился официант, несший поднос с бутылкой портвейна и рюмкой. Гуапа залпом выпила рюмку и проводила официанта томным взглядом. Потом, вздохнув, вытянула ноги и сказала:
— А знаешь, у этого парня отличная фигура для негра.
Чезаре Кастелла побагровел.
— Иди в номер. Puta![17]
Последнее слово он произнес очень тихо, но Малько его услышал. Гуапа пронзительно выкрикнула по-испански:
— Оставь меня в покое, сутенер!
Правая рука Чезаре Кастелла мелькнула в воздухе, и голова Гуапы дернулась. На ее щеке появился отпечаток пяти пальцев. Испустив сдавленный крик, она в бешенстве бросилась на мужа, целясь ему в лицо длинными ногтями. Кастелла успел схватить ее за запястья и, как истинный джентльмен, прокомментировал:
— Я слишком добр, сеньор. Когда я познакомился с этой потаскушкой, она спала со всеми подряд за два доллара, и у нее даже туфель не было. Я сделал из нее даму. В благодарность за это она спит со всеми неграми в гостинице…
— Врешь! — завопила Гуапа. — Туфли у меня были!
И, вырвавшись от него, растрепанная, с красным лицом, красивая и жалкая, она бросилась на шею Малько.
— Возьмите меня с собой, — потребовала она, — я не желаю больше оставаться с этой свиньей!
— Да-да, возьмите ее, — усмехнулся Кастелла. — Мне уже давно пора найти себе приличную жену, которая не будет поминутно оскорблять Пресвятую Деву. А вы станете самым знаменитым рогоносцем на Карибских островах!
Гуапа яростно топнула ногой:
— Сутенер, дерьмо собачье!
Малько поднялся, испытывая сильнейшую неловкость.
— Надеюсь, вы помиритесь, — сказал он. — А мне нужно идти. Жду вас послезавтра после десяти часов. Пройдите в гостиницу через сад.
— Хорошо, сеньор, — ответил Чезаре Кастелла, запыхавшийся, но сохраняющий чувство собственного достоинства.
Прелестная пара. Ну и помощнички у него: Чезаре Кастелла, Жюльен Лало, Берт Марни… Настоящий "Интернационал мокриц"! Теперь он начал понимать, почему все попытки государственного переворота в этой стране не удались… Беспокоило его и другое: после "вечеринки" с Амур Мирбале он не замечал за собой никакой слежки. Как будто мулатка решила предоставить ему полную свободу действий. Во всяком случае, когда он ехал в гостиницу "Иболеле", "хвоста" за ним не было — поэтому и состоялась эта встреча с Чезаре Кастелла.
Пульс у Жюльена Лало был сто сорок ударов в минуту. Старику казалось, что его бешено колотящееся сердце вот-вот лопнет. Склонившийся над ним знахарь был более чем встревожен.
— Жюльен, ты очень серьезно болен…
Его микстура не принесла никакого облегчения. Так же, как и кровопускание. А одолевавшие старика буйные эротические фантазии только усиливали мучения. От рома, на котором был настоен "буа-кошон", у него кружилась голова. Он схватил знахаря за руку: