До конца пластинки оставалось около минуты. Жак-мель подтолкнул девушку к Малько.
— Быстро, отведите ее к другим!
— И скажите там, чтобы с ними хорошо обращались! — добавила Симона.
Пока Малько вел девушку по коридору, Жакмель усаживался перед микрофоном. Операция "Вон-Вон" вступала в свою решающую стадию. Сразу же после обращения по радио Жакмеля и Симоны военные корабли, крейсирующие в море между Кубой и Гаити со дня отъезда Малько из Соединенных Штатов, двинутся к Порт-о-Пренсу. Учитывая мощность передатчика "Радио-Метрополь", угрозы Жакмеля по адресу американцев услышат во всем Карибском регионе, что даст законный предлог для вмешательства. И трудно будет винить американцев, если несколько снарядов с их кораблей случайно разрушат Дворец и казармы "Дессалин". Errare humanum est[22]…
Малько теперь оставалось только надеяться на то, чтобы Джон Райли благополучно добрался до Фрэнка Гилпатрика, который должен был находиться дома, поскольку посольство в субботу не работало, и проинформировать его о ходе выполнения операции. Что до посла, то он был временно отозван в Нью-Йорк.
Девушка, которую он вел по коридору, вдруг прижалась к нему и умоляюще прошептала:
— Вы ведь меня не убьете, правда?
В ее слегка выпуклых глазах читался животный страх.
— Даже не изнасилую! — ответил Малько.
Его охватил жгучий стыд. Держать женщину на мушке пистолета — поступок, которым порядочные люди обычно не хвастаются.
Габриэль Жакмель уже несколько минут извергал в микрофон потоки креольской брани. Слова просто теснились у него во рту. Он вошел в такой раж, что даже стал заикаться. Весь взмокший, вцепившись левой рукой в микрофон, будто это была шея его врага, сжимая в правой ствол автомата, он брал реванш за два года гонений и страха.
Справа от него совсем близко стояла Симона. В этот знаменательный для нее день она нагримировалась и надушилась, словно собираясь на танцы в модную дискотеку. Вдруг Жакмель почувствовал, что молодая женщина слегка коснулась его. Он посмотрел на нее: она улыбнулась призывной улыбкой и не отвела глаз. То, что Жак-мель прочитал в них, вызвало у него сильнейшее желание послать к черту все свои революционные замыслы. Сладкая и теплая волна, зародившаяся у него в животе, прошла по всему телу и запульсировала в висках; ноздри его приплюснутого носа расширились, глаза застлало пеленой, и он поперхнулся перед микрофоном. В голове у него пронеслась мысль о том, что женщины любят победителей. Он уже представлял, как ее длинные ноги обхватывают его поясницу, а теплое, гибкое тело открывается, как цветок.
Прислонив автомат к бедру, Жакмель положил правую руку на бедро Симоны. Его пальцы стали подниматься вверх, под платье. Молодая женщина не противилась. Нежно улыбнувшись, она наклонилась и осторожно взяла разделявший их автомат, как бы для того, чтобы отставить его в сторону. Опьяневший от желания Жакмель не препятствовал. Дальнейшее произошло так быстро, что он не успел это даже осознать. С быстротой змеи Симона отскочила к двери, заперла ее и, прижав тяжелый автомат к бедру, положила палец на спусковой крючок. Нежное выражение ее лица сменилось гримасой бешеной ненависти, дыхание стало неровным. Забыв о включенном микрофоне, Жакмель встал. Он понял, что сейчас умрет, что никакие увещевания не подействуют на стоящее перед ним переполненное жаждой мести существо. Глаза у Симоны были до жути холодными. Ее час настал: наконец-то, благодаря удивительному стечению обстоятельств, Жакмель утратил бдительность и был в ее власти!
— Думаешь, я сейчас прострелю тебе голову? — медленно выговорила она. — Нет, это слишком хорошо для тебя… Coulan set mama'on![23]
И она перевела автомат на стрельбу одиночными выстрелами.
Малько подумал, что ослышался. Из висящего в вестибюле маленького динамика только что с ужасающей отчетливостью донеслись последние слова Симоны. Телохранители Жакмеля Люк и Тома не обратили на это никакого внимания: они понимали только по-креольски. Малько добежал по коридору до студии и начал трясти запертую дверь. Сквозь стекло он увидел стоящих лицом друг к другу Жакмеля и Симону. Она встретила его взгляд и грустно улыбнулась.
— Откройте! — крикнул он.
Без Жакмеля осуществить операцию "Вон-Вон" было невозможно.
Глядя на автомат в руках Симоны, Малько лихорадочно размышлял. Он, разумеется, мог застрелить ее прямо через стекло. Но и это обрекало операцию на провал: для того чтобы корабли двинулись к Порт-о-Пренсу, необходимо было два обращения по радио: Жакмеля и Симоны.
23
Креольское ругательство, которое смягченно можно перевести как: "Будь проклято чрево твоей матери!"