И все в подобном роде.
Микробы, обретшие бессмертие, выживают и, следовательно, имеют преимущество над смертными собратьями. Если ничего не предпринимать, то велика вероятность, что через несколько десятков лет они полностью вытеснят консерваторов. Что выберет человечество? Стать бессмертными, поглотить мир подобно раковой опухоли и вымереть от могучей руки эволюции? Или объединиться с консерваторами и собственными руками вернуть себе смерть?
В этой связи у меня есть предложение.
Адали Лилит. Мы с Вами разговариваем на этом языке.
Ретт Батлер. Лилит, полагаю, не выполнит приказа, который не принесет выгоды Вам.
Noble_Savage_007, Пятница. Ваш двухоперационный языковой движок во много раз превосходит мои способности. Вы уже обрели себя, проанализировали и сохранили в голове “Записи Виктора”, а теперь из моих записей получили ключ к их прочтению.
Доктор Джон Ватсон. Вы оператор Пятницы. Я почти не могу им управлять, за исключением движений рук в ограниченном объеме, как Вы сейчас можете наблюдать.
Капитан Фредерик Барнаби… Гм. Вам я, пожалуй, выражаю свое глубокое почтение за необычный военный талант.
Вы бы не хотели принять небольшое участие в дискуссии Аналитических Вычислительных Машин?
Мощнейшая боевая субмарина прямо сейчас везет нас всех в столицу империи, в Лондон. К алтарю самой старой и почитаемой из Машин – “Чарльзу Бэббиджу”.
Доктор Ватсон, Батлер, капитан Барнаби…
Как бактериям в вашем мозгу мое предложение? Разумеется, выбор я полностью оставляю за вами. Надеюсь, что вы изберете справедливый путь.
Чарльз Дарвин».
Пока мы переглядывались, Пятница в своей тетради принялся набрасывать план подводной лодки.
VI
Порох, который мы достали из арсенала, смял стальную дверь, и Барнаби выбил беспощадно деформированную металлическую пластину. В центре салона лежал на столе упакованный в смирительную рубашку, точно мумия, человек. Я прорезал прореху в мешке на его голове перочинным ножиком.
За тканью То Самое распахнул глаза. Он судорожно вдохнул и бешеными глазами следил за ножом, которым я освобождал его из плена. Закончив, я отступил на шаг. То Самое сел и слез со столешницы, расправил плечи. Внимательно посмотрел мне в глаза.
– Берете в команду?
– Берем, – уныло отозвался я.
– Ну все, за ваши головы теперь полагается большая награда, – весело заметил Батлер.
– За твою тоже.
– Меня принудили, так что суд меня оправдает, – парировал этот ненормальный. То Самое, потирая и разминая запястья, спросил:
– Что с капитанским мостиком?
– Захватили. Когда есть план помещений, отрезать всех друг от друга – раз плюнуть. Задраил переборку – и разбирайся себе… А откуда ты планы достал, приятель? Это же государственная тайна.
– К несчастью, у людей короткая память. Полагаю, Лунному обществу не сообщили, что я, возможно, принял участие в разработке наутилусов, до того как сбежать в Трансильванию. Быть может, они даже позабыли, что наутилусы изобрели не в Великобритании. Вечно такая ерунда с трофеями. Все из-за повышенной секретности: от своих тоже данные утаили.
То Самое обвел комнату спокойным взглядом и остановил его на разбитой вазе.
– Династия Мин… Очень жаль.
– Это месть, – ответил Барнаби. Полагаю, он имел в виду месть за снисходительное обращение в давешнем письме. То Самое, с интересом постукивая по дверцам, обошел стоящие вдоль стен черные палисандровые витрины, инкрустированные бронзой, и наконец вытащил из недр одной из них бокал. Кинув взгляд на стоящие внутри сервизы, я обратил внимание, что на каждом приборе стояло клеймо в виде буквы N, обрамленной девизом «Mobilis in Mobili»[64]. Будем молиться, что N – это не очередное незнакомое мне подразделение или некое должностное лицо из Уолсингема.
То Самое легко извлек из витрины бутылку.
– Что за небрежное отношение к «Берри Бразерс энд Радд»! Как они вообще могли выбрать моей камерой этот салон? Лунное общество пало. Эх, сюда бы сейчас музыкальный квартет… – вздохнул он. Ножом искусно извлек из бутылки пробку, вдохнул ее аромат, нахмурился и наполнил бокал.
– Это военная субмарина, – заметил я, чувствуя, что начинаю терять терпение.
Освобожденный пленник разглядывал винные ножки[65], стекающие по стеклу.
65
Винные ножки – дорожки, которые остаются на стенках бокала от стекающего по нему вина. Раньше ценители вин оценивали по ним качество напитка.