– То есть поймут то, что мы уже знаем. Но обрати внимание, человек прекрасно осознает опасность – и, однако же, отказаться от мертвецов не в силах. Мы знаем, что их можно не производить, и что же с того? И почему ты считаешь, что раз человек не в силах принять разумное решение, то бактерии в чем-то его превзойдут?
– В среде бактерий бессмертные не становятся рабами. Напротив, для них они враги. Наше сознание как раз и рождается за счет противостояния нескольких враждебных группировок. Те бактерии, что выбирают бессмертие и не прекращают свое существование, для человека ничем не отличаются от злокачественной опухоли, и они стоят вне борьбы за существование. Им нет дела до сотрудничества с остальными видами, они жаждут только собственной ничем не ограниченной экспансии. Hostis humani generis[67]. Мертвецы, которые на первый взгляд кажутся нам прекрасным изобретением, всего лишь угроза для бактерий.
– Выходит, какие-то из бактерий принимают омерщвление? Да ведь они же материя. Это простая химическая реакция. Нельзя сознательно отказаться от химической реакции.
– Человеку тоже.
Они с Ван Хельсингом опять обменялись враждебными взглядами.
– За двадцать лет наши прения сгладились, но не исчезли окончательно.
Отвернувшись, профессор снова дотронулся до одного из цилиндров.
– Что ж тут поделать. Мы, выражаясь твоим языком, имеем фундаментальные противоречия. Возможно, потому, что наши сознания проистекают из разных источников. Мы живое ему доказательство. И все же я должен тебя остановить. Почему?.. Да потому, что ты лжешь. – Ван Хельсинг сделал еще затяжку, будто чего-то ожидая. – Перфектибилизм[68]. Или ноосфера. Вот к чему ты на самом деле стремишься. Ты хочешь воскресить всех мертвых. Или ты полагал, что мы не будем следить за вашей деятельностью?
Этой идеей бредит наставник Алеши, Николай Федоров. То Самое отверг свою связь с ним, и голова у меня совсем пошла кругом. Ван Хельсинг громко щелкнул пальцами, звук эхом разлетелся по коридорам, и я услышал, как вдали что-то погружается с тяжелым гулом, будто загудели тысячи пчел.
– Пока тебя не было, «Чарльз Бэббидж» совершенствовался. Ты себе даже не представляешь насколько, Чудовище. Есть все же пределы того, чего можно добиться одним-единственными мозгом.
На цилиндре возле профессора зажглась красная лампочка. Я оглянулся и понял, что на всех остальных – тоже. Тем временем Ван Хельсинг начал перечислять:
– «Иван». «О́дин». «Гран Наполеон». «Дядя Сэм». «Поль Баньян». «Кришна». «Нюйва». «Желтый император». Восемь Аналитических Вычислительных Машин по всему миру связаны между собой для выполнения задач. Мы не будем плясать под твою дудку.
– Ты, Ван Хельсинг, всегда умел хорошо подготовиться.
Глаза у Чудовища сверкнули, на губах заиграла жестокая улыбка. Профессор, не дрогнув, ответил:
– Ты окружен. Ты научил машину языку мертвецов, но он останется курсировать в информационных лабиринтах Тауэра. «Чарльз Бэббидж» – его клетка. Ваша компания славно постаралась. Но на этом все кончено. Язык мертвецов станет собственностью Британской империи, как ему и положено.
То Самое хмыкнул, рассеяно глядя куда-то вдаль.
– В самом деле? Возможно, тогда вам стоило вовсе удалить его из сети.
Чудовище шагнул вперед, одновременно зал наполнился пронзительным гудением органа, и я заметил, как сверкают мелкие пылинки в воздухе. Они отражали солнечный свет, как мелкая стеклянная крошка… Ах, нет! Они излучали собственное сияние! Они появлялись из пустого пространства подобно пузырькам в газированной воде, и их становилось все больше.
– Объединенная сеть! Остановить его! – крикнул Ван Хельсинг в коридор.
Но свет становился все ярче, огни размером с ноготь плавали по воздуху. Я попробовал поймать одного из них, но он выскользнул из моих пальцев. Под красными лампочками на цилиндрах загорелись еще одни. Их зажигалось все больше по мере того, как зал наполнялся светом, пока на каждом цилиндре не выстроилась вертикаль из десяти точек. Ван Хельсинг растерянно оглядывался по сторонам: он явно рассчитывал на какой-то другой эффект.
– Неужели ты полагал, что если «Чарльз Бэббидж» научился языку мертвецов, то он послушается команды на английском? – спокойно спросил Чудовище.
Светящиеся огоньки задрожали, будто их обуяло какое-то сомнение, и собрались перед Тем Самым в сияющую сферу размером с человека. Затем поверхность ее проросла светящимися волокнами, которые сформировали еще одну замкнутую фигуру, выстроившись будто бы по магнитным линиям. Пучки света обернули сферу, точно кокон.