Признаться по чести, нам с Пятницей удалось выцепить оттуда любопытную последовательность символов. На одной из карточек нашлось предложение, которое начиналось с «Я, злосчастный V. F…», но продолжалось набором бессмыслицы. Из нагромождения букв чего порой только не вычленишь. В конце концов, и кошка, нажимая лапами на клавиши печатной машинки, иногда набивает осмысленные слова. Пусть и совершенно случайно. И потом на той же карточке, где обнаружился предположительный монолог Виктора, нашлась и последовательность, в которой можно было разглядеть «Я, Пятница».
Что это за текст? То ли одно, то ли другое, а может – вообще что-то третье.
Возможно, Аналитическая Машина на моей родине справилась бы с задачей лучше. Но «Записи» нельзя так просто передавать в Аппарат Уолсингема, да и Паркс предупредил, чтобы мы не доверяли японской телеграфной сети. Подводные кабели на участке Владивосток – Нагасаки – Шанхай, насколько я понимаю, принадлежат не Англии, а датской «Грейт Норзерн Телеграф Кампани»[46]. Во Владивостоке и вовсе начинаются русские линии, а значит, информацию могут перехватить и с той стороны тоже.
На столике громоздились принявшие форму перфокарт секреты, не сгинувшие до сих пор только потому, что они очень надежно себя сохранили. Я, лежа в постели, поиграл с мыслью о том, что на некоторые загадки лучше не находить ответа. С каждым днем я все четче осознавал, что эта тайна по своей природе похожа на душу.
Так уж получается, что если мы все же вскроем подноготную человеческой души, прознаем ее устройство и все объясним, то мы, пожалуй, из живых людей превратимся в простой объект. Не окажется ли то, что мы зовем душой, лишь ощущением внутренней наполненности, недостатком понимания, с роковой неизбежностью вызванным размером нашего мозга? Не окажемся ли мы, в свою очередь, с точки зрения Аналитических Машин примитивными созданиями?
За окном развилась какая-то бурная деятельность, и Барнаби выглянул посмотреть. Он откинул кружевные шторы и прижался лбом к стеклу.
– Улисс Грант приехал засвидетельствовать свое почтение Парксу. Кстати, вот еще одна, которой палец в рот не клади, – пробормотал он вдогонку. Должно быть, увидел Адали. Я хотел было возразить, как вдруг в дверь постучали.
– Прошу! – Я пригласил неизвестного гостя войти, и за порог шагнул мужчина с прилизанными волосами, аккуратными усами и саркастической улыбкой.
– Батлер!
– Весьма польщен, что вы меня запомнили, доктор Ватсон.
Батлер широкими шагами подошел ко мне:
– Бывший президент Соединенных Штатов Америки приглашает специальных агентов Аппарата Уолсингема мистера Джона Ватсона и мистера Фредерика Барнаби, а также слугу, мистера Пятницу, на чаепитие. Его превосходительство очень любопытствуют узнать вас покороче!
Барнаби без всякого стеснения окинул Батлера оценивающим взглядом с головы до пят и в непонятном – угрожающем, что ли? – жесте ударил себя кулаком по груди. Но тот и бровью не повел, а наклонился к самому моему уху:
– Вам это дорого обойдется.
А в ответ на мой непонимающий взгляд бросил:
– Адали.
Криво ухмыльнувшись, он подмигнул.
V
– Давайте не будем ходить вокруг да около.
Восемнадцатый президент США, Улисс Симпсон Грант. В конце Гражданской войны стал главнокомандующим Севера, и в благодарность за достижения американское правительство пожаловало ему специально для него созданное звание генерала армии. И этот человек сейчас, сложив локти на столе и оперев подбородок на скрещенные пальцы, выдвинул мне предложение:
– Не хотите перебраться в Штаты?
Признаться честно, намеками и увертками японского правительства я уже был сыт по горло, поэтому прямота Гранта пришлась мне по нраву, но радовать его, сообщая об этом, я счел ненужным.
– Я подданный Ее Величества. А вот за него не ручаюсь, – большим пальцем показал я в сторону Барнаби, и тот возмущенно замахал руками, но улыбнулся при этом не без веселости. Батлер выложил перед бывшим президентом кипу бумаг – похоже, что собранные на нас материалы, – но Грант ограничился коротким взглядом и даже не попытался их полистать. Он еще сильнее наклонился вперед.
– Я знаю, сколько платит Уолсингем. Тайный агент – работка невыгодная. Сколько вас устроит? – прямо спросил Грант, и я заметил, что лицо у него действительно весьма изможденное.
46
«Грейт Норзерн Телеграф Кампани» (