– Да, патрон.
– Жерар Бопре ждет сегодня телеграмму, – быть может, его родственник решится помочь ему?
– Это его последняя надежда.
– Так вот. Эту телеграмму он не должен получить. Если она придет, ты перехватишь и разорвешь ее.
– Хорошо.
– Ты один в отеле?
– Есть еще кухарка, но она не ночует, а хозяин куда-то уехал.
– Хорошо. Следовательно, нам никто не помешает. Сегодня вечером, в одиннадцать часов. Отправляйся.
Князь Сернин прошел в комнаты и позвонил лакею.
– Шляпу, перчатки и трость, – приказал он. – Автомобиль подан?
– Да, сударь.
– Октав, – сказал он своему шоферу, – в Гарш.
Без десяти шесть он вышел из машины около старых стен парка Вильнёв.
Пришедшее в упадок имение Вильнёв все еще хранило на себе блеск тех времен, когда здесь жила императрица Евгения[2]. Его старые деревья, пруд, зеленые лужайки вызывали чувство тихой грусти. Значительная часть имения была подарена институту Пастера. В меньшей же его части, отделенной от первой свободным пространством, находился дом Убежища и четыре одиноких домика.
«Там живет госпожа Кессельбах», – подумал князь, увидев в зелени деревьев крышу одного из домиков, и пошел через парк, направляясь к пруду. Вдруг он остановился, заметив вдали двух дам.
Дамы шли по зеленой лужайке меж большими тенистыми деревьями. Вдруг из рощицы показались три человека. Они подбежали к дамам и начали вырывать из их рук сумочки. Дамы закричали – разбойники набросились на них.
– Теперь самое время, – сказал князь и кинулся на помощь.
Через десять секунд он был уже на берегу пруда. При его приближении грабители бросились бежать.
Он хотел догнать их, но одна из дам обратилась к нему:
– Пожалуйста, помогите, моей подруге нехорошо…
Действительно, та лежала на траве без чувств. Князь остановился и спросил с беспокойством в голосе:
– Они не ранили ее, надеюсь?
– О, нет-нет… Это только испуг… волнение. И потом, вам будет понятна ее слабость, когда вы узнаете, что эта дама – госпожа Кессельбах.
– А! – сказал он и, предложив флакон с английской солью, прибавил: – Приподнимите аметист на пробке, там есть маленькое отделение, в нем лежат пастилки. Дайте одну из них госпоже Кессельбах… только одну… это сильное средство.
Он смотрел, как молодая девушка ухаживает за своей подругой. Это была блондинка, очень скромная на вид, с ласковым и серьезным выражением лица и приятной улыбкой, освещающей тихой прелестью ее лицо даже тогда, когда она не улыбалась.
«Это Женевьева, – подумал он и нежно повторил про себя, – Женевьева… Женевьева…»
Госпожа Кессельбах между тем понемногу приходила в себя. Она была очень удивлена и не понимала, что случилось. Наконец она вспомнила и легким наклоном головы поблагодарила своего спасителя. Он почтительно поклонился ей и сказал:
– Позвольте представиться: князь Сернин…
Она тихо ответила:
– Я не знаю, как мне благодарить вас.
– О, не стоит, сударыня. Я тут ни при чем. Благодарите случай, который направил меня сюда. Да, позвольте предложить вам руку.
Через несколько секунд госпожа Кессельбах звонила у двери Убежища. Она сказала князю, прощаясь с ним:
– Я прошу вас: никому не говорите о сегодняшнем нападении.
– Но ведь это единственное средство узнать…
– О, опять поднимется шум вокруг моего имени, расспросы, следствие, а у меня и так уже больше нет сил.
Князь простился с ней и сказал:
– Вы позволите навестить вас?
– О, конечно…
Она поцеловала Женевьеву и ушла. Наступала ночь. Сернин не хотел, чтобы Женевьева возвращалась одна. Но, едва они вышли на тропинку, как увидели темный силуэт, быстро движущийся им навстречу.
– Бабушка! – воскликнула Женевьева и бросилась в объятия пожилой женщины, покрывая ее лицо поцелуями.
– Милая… милая… что же случилось? Почему ты так опоздала? Ты, такая аккуратная…
Женевьева представила ей князя.
– Госпожа Эрнемон, князь Сернин.
Потом она рассказала о нападении, и госпожа Эрнемон повторяла все время:
– Милая… милая… как ты, наверное, испугалась… О, я никогда не забуду, князь… Но как же ты испугалась, бедняжка…
– Ну вот, бабушка, успокойтесь, как видите, я цела и невредима.
– Да, но с тобой от испуга может что-нибудь сделаться… Могут быть последствия… О, это ужасно!
Они дошли до забора, через который был виден двор с несколькими деревьями и белый домик. За домом шла аллея из бузины, оканчивавшаяся калиткой. Госпожа Эрнемон попросила князя зайти к ним и провела его в гостиную, служившую также и приемной.