Просветительская работа несколько оживилась после Февральской революции 1917 года («В августе, сентябре, октябре 1917 года… на всех почти заводах и фабриках рабочие, как муравьи, строили свои просветительные общества и клубы, свои библиотеки и читальни»[453], – отмечалось в газете того времени) и тем более – после Октябрьской революции.
Например, в документе под названием «Краткий обзор работы Рогожско-Симоновского совета рабочих депутатов за год (октябрь 1917 – октябрь 1918 гг.)» упоминается о четырех библиотеках: «В районе имеется несколько библиотек: Симоновская 3000 томов, имени Ключевского – 10000 томов, 3-я городская (на Николоямской улице. – И.М.) и вновь открыта в Рабочем районе по Владимирскому шоссе 4-я библиотека»[454]. А в 1921 году в этом районе действовало уже 18 «доступных библиотек», как зафиксировано в Отчете библиотечной секции Губполитпросвета за 1921 год[455].
Эта же тенденция сохранилась и в начале 20-х годов. Примечательно, что в этот период, несмотря на гражданскую войну и разруху, идея создания обширной сети общедоступных библиотек была весьма актуальной. В то время энтузиазм развития поголовной грамотности был таков, что библиотеки возникали повсеместно: на многих фабриках, заводах, в профкомах, клубах, типографиях, больницах, железнодорожных депо, автобазах и даже на биржах труда. В большой передовой статье, посвященной развитию библиотечного дела, в газете «Правда» в апреле 1920 года отмечается, что «начиная с февральской революции и особенно после октябрьской число библиотек возрастает с каждым месяцем»[456]. Здесь также подчеркивается такая мысль: поскольку масштабы издательской деятельности не могут быть теперь увеличены многократно (в сотни, тысячи раз), как этого требует рост грамотности населения, то нужно развивать общественное пользование книгой, то есть библиотечную сеть.
В это время платные частные библиотеки, использовавшиеся с коммерческой целью, были национализированы и стали общественными, общедоступными. В 1917 году в Москве было 97 библиотек (более трети которых были частными платными), в 1920 году – уже 143 общественные библиотеки, в 1921 году – 205 общественных библиотек[457]. Правда, в следующем году их количество немного сократилось в основном за счет закрытия ряда мелких фабрично-заводских и клубных библиотек, однако общая тенденция к бурному распространению «общественного пользования книгой» была явной.
Это, конечно же, основывалось на широком распространении грамотности, которое приобрело масштаб государственной задачи. В частности, в Постановлении Моссовета «О ликвидации безграмотности в Москве», принятом в 1920 году, говорилось: «Не далее как в годичный срок, считая со дня опубликования настоящего постановления, все жители города Москвы от 17 до 50 лет, не умеющие писать и читать, обязаны обучаться грамоте во внешкольных учреждениях, как существующих, так и специально организуемых МОНО учреждениях по ликвидации безграмотности в Москве. Обучающимся грамоте, работающим по найму, за исключением занятых в милитаризированных предприятиях, рабочий день сокращается на два часа на всё время обучения с сохранением заработной платы в размере среднего заработка»[458].
Поддерживалось развитие библиотечного дела на местах. Так, в одном из постановлений Совнаркома 1919 года говорилось об «ассигновании Народному комиссариату по просвещению 236.960 рублей на организацию местных библиотечных комитетов»[459]. В Постановлении Моссовета о мерах к сохранению библиотек общественного пользования (1921 г.) подробно регламентировались различные аспекты библиотечной деятельности, например:
457
Отчет о деятельности библиотечного отделения Московского Губполитпросвета за 1922 год // ЦГАМО. Ф. 972. Оп. 1. Д. 187. Л. 43–45.
458
Постановления заседания Исполнительного комитета Московского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов от 19 марта 1920 г. // ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 19. Д. 94. Л. 144.