Среди важных исследований о политике Коминтерна на Балканах стоит назвать монографию А.А. Улуняна «Коминтерн и геополитика. Балканский рубеж 1919–1938 гг.»[89], в которой автор рассматривает деятельность Третьего интернационала с точки зрения геополитики, что на мой взгляд является явным анахронизмом. Улунян пытается сопоставить немецкую и советскую школу геополитики, концентрируясь на Балканах как на регионе, олицетворяющим «фронтир», т. е. своеобразный рубеж в политических концепциях геополитических направлений разных стран.
Важно напомнить, что геополитика – это учение о том, что внешняя политика каждой страны определяется ее физической и экономической географией. Однако, в политике Коминтерна переплетались две важных целей – мировая революция и внешнеполитические интересы Советского Союза. Зачастую они отождествлялись, но было бы явным упрощением тезис о том, что идеология мировой революции была с самого начала существования СССР лишь инструментом реализации его геополитических задач. Дело обстоит куда сложнее – СССР пытался маневрировать в послевоенных 1920-х гг., пытаясь нащупать слабые точки в архитектуре Версальской системы. Улунян уделяет слабое внимание внутренней специфики рассматриваемых стран и конкретной деятельности Коминтерна, стараясь рассматривать регион в целом, что не позволяет читателю понять, чем, например, отличалась политика штаба мировой революции в Болгарии от Югославии или Греции.
Еще одна важная работа принадлежит российскому слависту Сергею Романенко – «Между пролетарским интернационализмом" и "славянским братством»[90]. Исследование Романенко носит фундаментальный характер и охватывает практически весь период взаимоотношений Югославии и СССР. Большое внимание автор уделяет изучению деятельности Коминтерна в Югославии в 1920-30-х гг., демонстрируя развитие противоречий между НКИД и Третьим интернационалом, которые зачастую мешали друг другу. Это важный аргумент в пользу тезиса о том, что полное подчинение Коминтерна внешнеполитическим интересам СССР произошло не сразу в начале 1920-х гг., а было параллельно политической централизации в ВКП (б) и утверждению единоличной власти И.В. Сталина. Достоинство работы Романенко также состоит в том, что он приводит в своей книге интересные отрывки из документов посольства Великобритании в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, где содержатся оценки советско-югославских отношений[91]. Таким образом мы можем узнать не только бинарное восприятие – советский политический режим/югославская монархия – но и взглянуть на конфликт со стороны великой державы.
В 2000–2003 гг. вышел двухтомник «Национальный вопрос на Балканах через призму мировой революции»[92], который содержит множество документов Балканской коммунистической федерации, Югославской комиссии ИККИ и других организаций, участвующих в выработке и реализации политики Коминтерна на Балканах. Однако данный сборник не включает в себя документы конца 1920-х – начала 1930-х гг. Не в полном составе, но недостающие документы представлены в оцифрованном архиве Коминтерна[93].
Чем нам может быть интересен полузабытый сюжет, связанный с политикой Коминтерна относительно национальных движений Югославии? Базируясь на концепции революционного экспансионизма, Третий интернационал в отношении западноевропейских стран делал основную ставку на революционное движение пролетариата. Исключением были Балканы, где тесно сплелись национальные, конфессиональные и социальные противоречия. На частном югославском примере, мы сможем лучше понять стратегию Коминтерна в национальном вопросе на рубеже 1920-30-х гг. и характер взаимоотношений Третьего Интернационала с Коммунистической партией Югославии.
Политическая философия большевизма рассматривала западные страны через призму классовости, а полуколониальные страны Востока (Турция и Персия и др.) и мусульманские регионы России (Северный Кавказ, Татарстан) через призму этничности. Это обуславливалось степенью социально-экономического развития и размытостью восточных обществ, где не существовало индустриальных классов в современном смысле, а превалировали зачастую клановые, религиозные и иные групповые интересы. В силу слабой структурированности восточных обществ и желания большевиков найти союзников против империалистических стран, большевики обращались не к восточному пролетариату, а к «народам востока». Даже в известном документе «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», несмотря на его название, содержится призыв к мусульманским народам не бороться против собственных феодалов, а восстать именно против «империалистического запада»: «Мусульмане Востока, персы и турки, арабы и индусы, все те, головами и имуществом которых, свободой и родиной которых сотни лет торговали алчные хищники Европы, все те, страны которых хотят поделить начавшие войну грабители! <…> Свергайте же этих хищников и поработителей ваших стран. Теперь, когда война и разруха растаптывают устои старого мира, когда весь мир выдает негодованием против империалистов-захватчиков, когда всякая искра возмущения превращается в мощное пламя революции, когда далее индийские мусульмане, загнанные и замученные чужеземным игом, подымают восстание против своих поработителей, – теперь молчать нельзя. Не теряйте же времени и сбрасывайте с плеч вековых захватчиков ваших земель!»[94]. В этом контексте совершенно закономерно, что именно в советскому Баку 1920 г. прошел съезд народов Востока.
90
Романенко С.А. Между "Пролетарским интернацонализмом" и "Славянским братством". М., 2011
91
Романенко С.А. Между "Пролетарским интернацонализмом" и "Славянским братством". М., 2011. С.161
92
Национальный вопрос на Балканах через призму мировой революции (в документах центральных российских архивов начала – середины 1920-х годов). В 2 ч. Ч. 1 / РАН, Ин-т славяноведения, Федер. архив. служба России, Рос. гос. архив соц. – полит. истории, под ред. д-ра ист. наук Р. П. Гришиной. М., 2000. Национальный вопрос на Балканах через призму мировой революции (в документах центральных российских архивов начала – середины 1920-х годов). В 2 ч. Ч. 2. Июнь 1924 г. – декабрь 1926 г. М., 2003