Фракционная борьба раздирала компартию Югославии практически все 1920-е гг., что кстати стало одной из причин ослабления влияния КПЮ на рабочий класс. Как вспоминал впоследствии сам И. Б. Тито: «Эта фракционность настолько широко распространилась, что честные коммунисты не имели возможности вступить в партийные организации. Таким способом руководители обеспечивали прочность своих позиций <…>, ведь они получали помощь от Коминтерна. То есть не просто помощь, эта была регулярная ежемесячная плата <…>, намного большая, чем зарплата чиновников высокого ранга. <…> И это, помимо всего прочего, подвигло меня вступить в борьбу с фракционностью»[157]. Мне не удалось отыскать документов, где были бы указаны оклады функционеров КПЮ, но есть общие данные материальной поддержки СССР иностранных компартий. КПЮ занимала одно из последних, уступая даже компартии Норвегии и Швеции. Видимо, размеры материальной поддержки завесили от расстановки приоритетов и перспектив революционного движения с точки зрения Коминтерна. Хотя для более обобщенных оценок необходимы данные за несколько лет.
Фото 19. Смета финансирования коммунистических партий на 1925 г. (в зол. Рублях)[158]
Внутренние распри были вызваны фрагментарностью КПЮ, отражавшую композитарный характер югославского государства. КПЮ возникла на основе объединения сербских, хорватских и словенских социал-демократических партий, которые действовали в разных политических системах (Австро-Венгрия и независимая Сербия). Как говорил Маркович на третьем конгресс Коминтерна: «Коммунистическая Партия Юго-Славин является продолжением Сербской Социалистической Партии. Когда Сербия, благодаря крушения Австро-Венгрии, превратилась в Юго-Славию, то и Сербская Социалистическая Партия стала Коммунистической Партией Юго-Славии. Сербская буржуазия унаследовала крупные богатства от Австро-Венгрии. Мы, сербские социалисты, по можем сказать этого о себе. Нам австрийские наследие досталось в виде самого скверного оппортунизма и реформизма и, что хуже всего, мы получили еще и венгерский реформизм»[159].
На первых конгрессах КПЮ было достигнуто формальное, но не фактическое единство. Ключевые вопросы – аграрный и национальный – не получили подробной разработки в результате ожидания коммунистами скорой революции, которая должна была захлестнуть Балканы.
Политика Коминтерна в отношении КПЮ также способствовало ее внутренней раздробленности. Несмотря на решения Пятого конгресса Коминтерна по национальному вопросу и поддержку левого крыла, Москва поддерживала до 1928 г. идею создания компромиссного руководства из представителей «правых» и «левых» фракций. Тот же Маркович входил в руководство в КПЮ до Дрезденского конгресса, состоявшегося в 1928 г. Через год, он был исключен из партии. Как отмечает исследователь
Гордана Влайчич: «Создается впечатление, что до апреля 1928 года ИККИ настаивал на том, чтобы ЦК КПЮ и руководство партийных профсоюзов строились по принципу «баланса интересов» как гарантии того, что конечные последствия реализации той или иной концепции не возобладают в будущей практике нашего коммунистического движения»[160].
В начале 1920-х гг. КПЮ была достаточной влиятельной организацией, насчитывавшей в своих рядах около 65 тыс. человек. В профсоюзах, которые находились под влиянием компартии, входило 208 тыс. человек[161]. Однако, судя по воспоминаниям Чолаковича, прием в партию осуществлялся достаточно просто: личное заявление плюс рекомендация одного члена КПЮ и человеку без испытательного срока тут же выдавали партийный билет[162]. Неудивительно, что после запрета КПЮ основная масса попутчиков покинула тонущий корабль, численность партии сократилась в десятки раз. Чолакович пишет в своих мемуарах: «Она (КПЮ – прим. М.Л.) была подобна некой громоздкой и шумной машине, которую лишь время от времени приводили в движение, но коэффициент полезного действия которой очень незначителен. У нее хватало способности начать ту или иную широкую политическую кампанию, но этим она и ограничивалась»[163].
На выборах в Учредительную скупщину 1920 г. КПЮ заняла четвертое место, получив 12,3 % всех голосов. Лидер КПЮ Филип Филипович победил на выборах мэра Белграда, но власти не позволили ему занять должность под предлогом, что он отказался дать присягу королю[164]. Помимо Белграда коммунисты победили на выборах в муниципалитетах Загреба, Скопье, Подгорицы, Сплита, Ниша, Крагуеваца и других городов. Однако в том же году все коммунисты были объявлены в Югославии вне закона («Обзнана») и партия ушла на десятилетия в подполье. Наряду с запретом компартии, закрывались принадлежащие ей дома рабочих, органы печати, запрещались забастовки, подвергались увольнению с государственной службы все чиновники-коммунисты, студенты-коммунисты лишались стипендии[165].
157
Пирьевец Й. Тито и товарищи: Монография / Пер. со словен. Л.А. Кирилиной, Н.С. Пилько. СПб., 2019. С. 20
158
Смета приведена в сокращенном виде. Полный вариант см. Политбюро ЦК РКП (б) – ВКП(б) и Коминтерн: 1919–1943 гг. Документы. М., 2004. С. 286–287
159
Третий всемирный конгресс Коммунистического интернационала. Стенографический отчет. Петроград.1922. С.127
160
Vlajčić G. KPJ i nacionalno pitanje u Jugoslaviji 1919–1929: rasprave. Zagreb, 1974. S.21
161
Lešnik A. The Development of the Communist Movement in Yugoslavia during the Comintern Period. // “International Newsletter of Communist Studies Online”, 2005, no. 18. P.42
165
Чолакович Р. Рассказ об одном поколении. М., 1966. С.157; Маркович С. Коммунизм в Югославии. М., 1923. С 32-33