Принципиальным этапом для выработки Коминтерном новой стратегией стал Седьмой конгресс 1935 г, на котором произошел окончательный отказ от ультралевого курса и критики «социал-фашистов» в пользу борьбы за создание «народного фронта». Как подчеркивает словенский историк Й. Пирьевец у руководства СССР «… преобладало убеждение, что в деле защиты родины пролетариата принесет пользу и Югославия, уже не как санитарный кондор вокруг большевизма, а как заслон, выставленный СССР вместе с другими государствами Средней и Юго-Восточной Европы перед Гитлером»[192].
Однако в выступлении на Седьмом конгрессе секретаря КПЮ Милана Горкича содержался традиционная самокритика о недооценке местными коммунистами революционного потенциала национальных движений в Югославии[193]. В дальнейшем Горкич стал активным проводником концепции «Народного фронта», несмотря на сопротивление влиятельного среди югославских коммунистов тюремного комитета Сремска-Митровица, возглавляемого Петко Милетичем. Его сторонники за свою непримиримость и фанатичность получили прозвище «ваххабиты»[194].
Испанская гражданская война подтолкнула Сталина к размышлениям о важности внутриполитической стабильности и отсутствию «пятой колонны» в ходе предстоящей войны. Репрессии 1930-х гг. напрямую затронули югославских коммунистов. Сталин решил проблему постоянного фракционизма в КПЮ радикально – практически полностью уничтожив руководство югославской компартии, которое действовало за границей. Помимо Горкича, в 1937–1938 гг. были расстреляны Филип Филипович, Сима Маркович, Джука и Степан Цвиич, Антон Маврак, Йован Малисич и другие. Как вспоминал Тито, стоял на повестке вопрос роспуска КПЮ по примеру компартии Польши. Однако благодаря помощи Димитрова ему удалось отстоять КПЮ[195].
В оценке положениях дел на Балканах, данной Коминтерном в 1936 г., говорится о том, что ранее ВКП (б) выступала за отделение угнетенных народов от югославского государства[196]. Однако, это право ошибочно трактовалось КПЮ как обязанность. Возможность создания автономии отвергалась как реформистская уступка. В рамках нового курса подчеркивалось необходимость поддержания устремления югославских народов жить в рамках демократического и федеративного государства[197].
В одной из официальных брошюр КПЮ за 1936 г. говорилось: «Раньше наша партия открыто выступала за отделение угнетенных народов от югославского государства. Сегодня наша партия меняет свою установку по этому вопросу… И во внутреннем отношении этот вопрос изменился настолько, во сколько и большинство хорватских и других народов категорически и ясно высказываются за государственное объединение в нынешних границах при условии свободы хорватского и других народов… Если будет создан минимум гарантий для свободного развития каждого народа, если будет устранена национальная гегемония и если народы свободно выскажутся за сожительство с остальными народами в границах совместного югославского государства, тогда при этих условиях и коммунисты высказываются против отделения отдельных народов от Югославии…»[198].
Интересно отметить важную деталь, что в рассматриваемых документах за 1935–1936 гг. не представлен глубокий анализа причин и следствий ошибочного курса со стороны Коминтерна. Основная вина за ошибки в национальном вопросе возлагалась на КПЮ, которая придерживалась «сектантских позиций». Хотя документы говорят об обратном, именно Коминтерн выступал основным проводником политического курса 1923–1934 гг., нацеленного на распад Югославии.
Современные исследователи подчеркивают тот факт, что до середины 1930-х гг. КПЮ оставалась в стране маловлиятельной силой[199]. Рост ее популярности наметился после 1932 г., когда Югославия в полной мере ощутила на себе последствия Великой депрессии. Оппозиционные настроения не ограничивались городами, но затронули деревню и армию. Как вспоминал Чолакович про настроения крестьян и ремесленников в Восточной Боснии: «Кроме нескольких самых заядлых сторонников режима, все остальные были крайне недовольны положением в стране. Экономический кризис тяжелее всего отразился на крестьянах, а поэтому в трудное положение попали также ремесленники и лавочники, ибо их главными клиентами были крестьяне из Семберии. В силу этих причин в нашем типично сельскохозяйственном районе нарастала волна оппозиционных настроений. Ко мне заходили разные люди – ремесленники, торговцы, старые знакомые. И все они желали услышать, что думаю я, коммунист, о положении в стране. Сами они во всем винили Белград, куда утекали их деньги, обвиняли Петра Живковича[200] и даже самого короля, высказывались в пользу автономии и федерации, и хотя подчас не понимали, что значат эти слова, но были уверены, что хуже, чем теперь, им не будет»[201].
192
Пирьевец Й. Тито и товарищи: Монография / Пер. со словен. Л.А. Кирилиной, Н.С. Пилько. СПб., 2019. С. 32
193
Из выступления М.Горкича на VII конгрессе Коминтерна о насущных задачах компартии Югославии // Коминтерн и идея мировой революции. Документы. М., 1998. С. 903–907
194
Banac I. With Stalin against Tito: Cominformist Splits in Yugoslav Communism. Cornell University Press. 1988. P. 65–66
196
Информационные записки о задачах Македонского национально-освободительного движения // РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 20. Д. 645. Л. 12
197
Оценка ИККИ положения на Балканах, деятельность КП Югославии // РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 11. Д. 288. Л. 18
198
Оценка ИККИ положения на Балканах, деятельность КП Югославии // РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 11. Д. 288. Л.18-19
199
Кирилина Л. А., Пилько Н. С., Чуркина И. В. История Словении. СПб., 2011. С.315; Lešnik A. The Development of the Communist Movement in Yugoslavia during the Comintern Period. // “International Newsletter of Communist Studies Online”, 2005, no. 18. P. 55
200
Петар Живкович – премьер-министр Королевства Югославия с 7 января 1929 года по 4 апреля 1932 года.