Реальная инициатива в местной РСДРП перешла к меньшевикам: Голландскому, Сережникову, Редкозубову и их единомышленникам.
Заметным молодым интеллектуалом в группе стал Роман Аствацатуров (1876). Уроженец Кизляра, армянин, он рано переехал с родителями в Астрахань, окончил курсы гимназии, а затем поступил учиться на юриста в МГУ. Спустя два года Аствацатуров был исключен из университета за революционную деятельность, переехал в Казань, где участвовал в работе группы РСДРП и был подвергнут краткосрочному аресту. Аствацатуров вернулся в Астрахань, стал зарабатывать репетиторством, преподавал в армянском женском училище, женился на сверстнице и к описываемым событиям уже воспитывал троих детей. Его избранница Елена была дочерью известного астраханского купца Никиты Фабрикантова, которому молодой революционер приходился, соответственно, зятем.[356]
К организации примкнул Аршак Маркерьянц (1880), сосланный в Астрахань из Тифлиса. В Грузии он арестовывался за распространение нелегальной литературы. Причем Маркерьянц был не просто распространителем, а связным. Именно через него шла переписка с центром. Теперь он применял обретенные навыки и опыт по новому месту жительства.
Упомянем и Георгия Султанова (1876). После окончания Астраханского реального училища он поступил в 1899 году в Женевский университет на юриста. Через три года Султанову пришлось оставить учебу из-за недостатка средств, но он успел не только проникнуться духом кальвинистских кантонов Швейцарии, но также посетить Париж, Берлин и Вену, набраться там ярких культурных и политических впечатлений и стремился реализовать европейские свободы на Родине. Он нашел работу делопроизводителя в городской Управе. Семьей Георгий обременен не был.[357]
Судя по последовавшим событиям, ни о каких особых конфликтах в местной группе РСДРП между меньшевиками и большевиками говорить не приходится. С отбытием из города иногородних ссыльных интеллектуалов, повестка сжалась до масштабов местной профсоюзной и агитационной работы, и работа велась совместно.
Группа была интернациональная, но с ярко выраженным армянским присутствием.
Листовки РСДРП и ПСР
Весной 1904 года в городе прокатилась полустихийная забастовка возмущенных условиями труда рабочих. Как отмечалось в деле Жандармского управления, «хозяева ловко парировали, побудив рабочих прекратить ее обещаниями удовлетворить по возможности все требования. Между тем они тянули переговоры до открытия навигации, когда забастовка уже не могла возобновиться и в сущности ничего рабочим не дали».[358]
Меньшевики распространяли прокламации. Они резонно объясняли уступки правительства борьбой рабочего класса. Чиновники в ответ пытались отрицать очевидное для всех: «ложно заявляется о том, будто бы упорная борьба рабочих за сокращение рабочего дня заставила правительство пойти на уступки и 2 июня 1897 года издать закон об 11.5 часовом рабочем дне».[359]
Издаваемые небольшими тиражами, листовки РСДРП отличались отличным типографским качеством и многообразием адресатов. Это были обращения к портным, бондарям, булочникам и хлебопекам. А ведь листовку надо было не только напечатать, но и донести до читателя. То есть, у социал-демократов были сторонники среди самых разных групп рабочего класса.
Основным требованием стало введение 12-часового (!) рабочего дня с перерывами на завтрак и обед (то есть фактически 10-часового рабочего дня). У пекарей, учитывая ночные смены, рабочий день, очевидно, длился меньше, и поэтому по ним требование было чуть другим – восемь часов в день.
Другими требованиями были:
– повышения расценок на 50 %;
– отмена сверхурочных;
– установление сокращенного рабочего времени в предпраздничные дни (до 14.00);
– выходные субботы;
– своевременная выплата зарплаты.
В прокламациях с пониманием отражалась специфика отраслей. Так, в листовке к булочникам говорилось о выдаче квартирных и харчевых денег, в листовке к портным – о введении расчетных книжек и повышении расценок за пошив пиджака с 4 до 6 рублей, а также о создании третейского суда между рабочими и хозяевами.[360]