Революционное студенчество
Крупную группу социал-демократов представляли учащиеся. Все они зарабатывали уроками, то есть были достаточно сформировавшимися личностями. Каждый имел библиотеку социальной и политической литературы.
Целая ячейка РСДРП возникла в гимназии. Среди ее членов следует упомянуть Владимира Сарабьянова, Мину Аристова, братьев Христофоровых, Александра Поспелова. Они обменивались между собой весьма серьезной литературой, включая «Искру» и работы Энгельса.
Владимира Сарабьянова в материалах Жандармского управления характеризовали так: "Сарабьянов увлекающийся юноша, поступивший в Университет и ринувшийся в водоворот политической агитации. Сын потомственного гражданина, Владимир рано потерял отца и воспитывался матерью, Ириной Евграфовной. В 1904 году он блестяще окончил Астраханскую гимназию, после чего поступил в Казанский университет.
Фото 35. Российские гимназисты начала XX века. Фотография
Благодаря дару слова Сарабьянов имеет успех. Из него может выйти полезный мирный парламентский деятель".[371] Парламентским деятелем Сарабьянов не стал, хотя летом 1917 года был избран депутатом Думы г. Астрахани по социалистическому списку. В списке он занимал достойное 9-е место, потому что к этому времени возглавлял астраханские профсоюзы. После победы большевиков и левых эсеров Сарабьянов устроился на работу в городской Совет народного хозяйства, а чуть позже переехал в Москву и вступил в РКП(б). Здесь он погрузился в науку, работал в «Правде», стал профессором, преподавал в ведущих институтах и в 1952 году был похоронен на Новодевичьем кладбище. Его внук является известным московским искусствоведом.
Филадельф Иванович Кругликов (1884) закончил астраханскую гимназию, затем учился на инженера в Германии (Дармштадт) и проводил сравнительный анализ положения рабочего класса в России и странах Европы. Он перечитывал книги «Рабочие союзы Англии», «Государство: прошлое и настоящее», «История рабочего движения в Англии», «Социал-демократические профсоюзы в Германии», «Государство: прошлое и настоящее». Именно Кругликов стал хранителем красного флага местного отделения РСДРП и во время октябрьских событий 1905 года с гордостью нес его по центральным улицам Астрахани. Как человек с техническими знаниями, он вызвался отвечать за вооружение рабочей дружины. Необычное для Астрахани имя «Филадельф» молодой человек получил в честь деда по материнский линии. Поскольку мама его носила имя «Олимпиада», то есть речь о семейной традиции. Традиция препятствовала конспирации, и Кругликов попросил товарищей называть его «Василием».
В материалах Жандармского управления Кругликов характеризовался как «человек очень ловкий и хитрый». «Из него, – написано дальше в досье, – может выработаться серьезный подпольный политический деятель. Но, кажется, в нем не достает увлечения идеей социализма, а привлекает его к делу конспиративная обстановка, риск и тому подобные вообще ощущения».[372] Надо отдать должное проницательности офицеров политического сыска. Если в первой русской революции Кругликов будет одним из наиболее ярких героев, то после падения самодержавия в 1917 году он окажется на стороне белых, и закончит плохо. Он переедет в Москву, будет работать по специальности в Машиностроительном тресте и будет расстрелян в августе 1930 года по обвинению в подготовке теракта.
В описываемый период Кругликов проходил практику на заводе Норен и жил отдельно от родителей, которые не разделяли его взглядов. Он снимал квартиру на Больших Исадах в доме Малатова.
Сбором средств на революцию и оружие среди реалистов занимался Лев Попов. Он учился в Казани, дважды привлекался там полицией, был вынужден переехать в Астрахань, где переключился на профсоюзную работу. Именно Попов создал первый профсоюзный комитет, состоявший из двух секций – сапожников и механиков. Оратором он не был, мешал дефект речи, но числился в жандармском деле как «искусный и опытный организатор».
Тяжелый труд жандармерии
Жандармерия взяла под подозрение почти весь город. В списки политически неблагонадежных в 1904 году вошло 1020 человек.[373]
В 1905 году их было 1195. В 1906 году – уже 1828. В 1907 году жандармы включили в свои реестры уже 4247 человек и стремительно шли к тому, чтобы записать в подозреваемых всю взрослую часть населения города.[374] Помимо того, губерния стала местом самой масштабной ссылки. В 1908 году только в маленьком Черном Яру насчитывалось триста ссыльных.[375]