«Не Манчжурия нам нужна…»
Агитация велась и среди военных. Николай Шпилев собирал на квартирах группы по семь-восемь человек. «Шпилев после угощения солдат водкой и чаем читал им вслух брошюру «Из жизни солдата», издание Лиги Русской революционной социал-демократии, Женева», – отмечали жандармы.[382]
Еще одна прокламация была обращена к казакам. «Вас превратили из защитников Родины в цепных собак на службе самодержавия. Неужели вы хотите, чтобы народ считал вас своими врагами?», – спрашивали авторы.
Листовки раскидывались по улицам, рядом с церквями, засовывались в заборы домов.
Расширение влияния эсдеков подкреплялось ростом денежных сборов. Объем месячных пожертвований партии вырос в десять раз.[383] Отдельную помощь в пользу арестованных оказал «Красный крест». В пользу узников, среди которых оказались Трилиссер и Шпилев, были собраны 222 рубля и даже проведена лотерея.[384]
Социал-демократы начали выпуск газеты «Рабочий листок». В основном в ней размещались общероссийские воззвания, но были и астраханские заметки. Так, в 1-м номере описывался труд в иконостасной мастерской. Рабочий день там длился 10 ½ часов, притом, что губернатор установил предельное время труда на полчаса меньше. «Брань, топанье и окрики: молчать! – обычные приемы обращения с рабочими», – отмечали авторы. К этому всему добавлялась задержка зарплаты и полная поддержка хозяев властями: фабричный инспектор уперто никаких нарушений не замечал.[385]
В марте 1905 года листовки были распространены на пристани завода Нобель. Их раздавал 39-летний Павел Кулагин, член профсоюза плотников, «до фанатизма уверовавший в социализм», как отмечалось в деле.
Внутри социал-демократов обозначилась какая-то особая группа. По случаю 1 мая 1905 года «Астраханской ассоциацией РСДРП» было выпущено «Открытое письмо к царю». Напечатано оно было на плохом гектографе и отличалось комплиментарностью к высшей власти. В письме содержались требования отменить выкупные платежи крестьян, увеличить наделы, прекратить войну с Японией и обустроить школы и библиотеки. «Таковы наши требования, – сообщали авторы, – Тебе, Государь, необходимо их выслушать, если ты хочешь знать о нашей жизни правду и облегчить ее».[386]
Никогда ранее, ни потом ничего подобного астраханские социал-демократы не выпускали. Судя по тексту, авторство принадлежало какой-то автономной группе, близкой по мировоззрению к умеренным эсерам.
На полном контрасте хорошим типографским шрифтом была выпущена листовка «Ко всем астраханским рабочим о добром царе и господах вообще». Она была подписана «Астраханским комитетом РСДРП». «Наши земства и думы выбираются не всем населением, а лишь людьми богатыми, имущими. Был у нас царь Иван Грозный, много народа он загубил, но ему не сравниться с Николаем II».[387]
В том же твердом стиле была написана и прокламация против войны с Японией: «не Манчжурия нам нужна, а чтобы сам народ взял в свои руки управление государством».[388]
Несчастная полиция фиксировала буквально подрывную литературу волна за волной: прокламации к бондарям, брошюра «Софья Перовская», газета «Рабочий день», ленинское «Письмо к товарищам об организационных задачах».
Маевки
Тем временем поднимались не только рабочие, но и учащиеся.
30 апреля в Общественном собрании прошел концерт в пользу студентов Московского университета. На бис исполняли «Дубинушку». После завершения, то есть в четыре утра (!), несколько человек остановились против губернатора, и один из них крикнул «Долой самодержавие», разбудил губернатора, за что и был задержан.[389]
В яркий солнечный полдень 1 мая около трехсот учащихся провели митинг в глиняных карьерах Собачьего бугра. С собой они взяли три красных флага.[390]
Общая маевка, впрочем, прошла скромнее. Она собрала около ста человек, в том числе 15 женщин, встретившихся в загородных садах, под открытым небом. В основном присутствовали служащие и студенты, рабочих было немного.