Отдельно собрались работники «Мазута». В лесочек за пристанью «Мазут» пришли всего 15 человек, серьезно нервничавших из-за угрозы ареста полицией. Однако полиция, знавшая о мероприятии и примерном месте его проведения, ошибочно приняла за революционеров расположившуюся неподалеку группу рабочих, решивших устроить пикник со спиртными напитками. Пока полиция разбиралась, наступила ночь, и планы арестов провалились.[391]
Студенты, однако, продолжали зажигать. 14 мая в саду «Аркадия» в десять вечера давали «Риголетто». Когда перед представлением оркестр заиграл «Боже, царя храни», с балконов раздался оглушительный свист, после чего оттуда были выброшено почти две тысячи листовок.
Через пару дней городская Дума собралась на обсуждение царского манифеста «Об искоренении крамолы». Несмотря на грозу двести астраханцев пришли к депутатам, распространив в зале прокламации и высказав свое мнение о происходящем в стране.
Фото 36. Первая маёвка (1891 г.). Художник Б. Владимирский. 1924 г.
Дошло до того, что листовки открыто раздавали среди белого дня на Никольской улице и Набережной Волги. Суетливые попытки полиции и жандармерии остановить поднимавшийся процесс были подобны латанию дыр в плотине, готовой вот-вот рухнуть.
22 мая в саду зацаревского татарина Гали Умерова собрались более двухсот человек, преимущественно учащейся молодежи. Попытки полиции пресечь митинг эффекта не имели. По завершению участники покинули место встречи на лодках. Среди прочих был замечен Владимир Сарабьянов.
Полиция как медиатор переговоров
В мае произошла очередная забастовка служащих только что открытого Астраханская трамвая. Примерно в это же время стачки прошли на железнодорожной станции Ахтуба, на Владимирских соляных мельницах и среди таскалей нескольких пристаней. Они имели успех. Железнодорожники так вовсе остановили поезд. Находившиеся на станции полицейские чины помогли в проведении переговоров с начальством, по итогам которых было принято решение об увеличении зарплаты на 10 %.[392] Причем требования обрастали новыми важными деталями. Грузчики, например, поставили вопрос об ограничении веса переносимых грузов.[393] Работники трамвая добились ограничения увольнений. Теперь им предшествовал товарищеский суд. Парикмахеры при поддержке полицмейстера склонили хозяев к предоставлению праздничного отдыха.
«Забастовка дело для нас новое», – отмечала В Михайловке Енотаевского уезда, Быково и Пришибе Царевского уезда дело дошло до попыток передела земли. Земли в основном отнимали у калмыков, что вызывало большое беспокойство администрации губернии, опасавшейся межнациональных столкновений.
Нельзя сказать, что не было конфликтов. 26 мая на Грязной улице[394] были избиты активисты профсоюза приказчиков. Был праздник, вознесение Господня, и работодатели дали согласие профсоюзу на отдых. На Грязной улице, однако, вовсю шла скупка рыбы от ловцов. Попытка закрыть торговлю привела к столкновению, которое приказчики проиграли. После этого профсоюз раздал своим активистам несколько десятков «совершенно новеньких револьверов с запасом патронов».[395]
Проходившая в те же дни забастовка жестянщиков была на старте пресечена «галахами», то есть странствующими раввинами, из чего следует, что цех в основном был еврейским.[396]
Спокойное лето
Горячая весна сменилась спокойным летом. Безмятежность полиции омрачали только столкновения браконьеров с рыбнадзором на промыслах Беззубикова под Сафроновкой.
В июле в Москве состоялся съезд земцев и думцев. Вполне безобидное мероприятие, учитывая сословный характер этих органов. Однако даже такие форумы вызывали раздражение властей, а попытка их обсуждать пресекалась. Так произошло и в Астрахани.
Делегатом от города на съезд поехал лидер местных кадетов Леонид Шмарин. Шмарин происходил из состоятельной купеческой семьи. Родители обеспечили молодому астраханцу отличное образование и в 1895 году он закончил юрфак Московского университета, после чего вернулся на малую родину. В Астрахани Шмарин какое-то время служил чиновником управления калмыцким народом, а затем подался в присяжные поверенные, то есть в адвокаты. В 1900 году он был избран депутатом местной Думы и коллеги отправили его на земский съезд.
Вернувшись из Москвы Шмарин решил рассказать публике о своих впечатлениях. Посреди собрания ворвалась полиция, и запретила его. Несколько человек задержали. «С природой нынешнего полицейского государства не совместимо, чтобы граждане собирались для обсуждения вопросов государственной важности», – откликнулись листовкой социал-демократы.[397]