Социал-демократы всерьез рассматривали перспективу вооруженных столкновений. Были листовки и к солдатам, армянам, учащейся молодежи, «всем жителям Астрахани».[423] Очень доходчивым стал текст обращения к новобранцам: «Начальство говорит, что надо защищать веру Христову. Но от кого ее защищать? Никто не собирается обращать нас в другую веру. Еще говорят вам слово «царь». Говорят, что царь человек непременно хороший, что он друг и защитник всех простых людей, а царь сидит себе во дворце и весело проводит время с разными барами, да подписывает составленные министрами в угоду богатым законы, от которых плохо приходится простому люду».
Собрание шло за собранием.
26 октября в Драмкружке обсуждалось распределение обязанностей. Голландский возглавил агитационную комиссию и фактически был признан руководителем эсдеков. Его заместителем по комиссии стал Сарабьянов. Также были созданы профсоюзная (Шпилев), финансовая, ревизионная и квартирная комиссии.
Связи с центром у Голландского не было. Поэтому он написал письмо председателю Совета рабочих депутатов Санкт-Петербурга Александру Ге с просьбой дать контакты Ленина, Мартова и даже Веры Засулич. Подписался он как председатель местных социал-демократов.[424]
31 октября возникла идея переписать и анкетировать дружинников. В ней было здравое зерно, поскольку доступ к оружию имело несколько десятков человек, в значительной степени случайных, и надо было разобраться что к чему. Однако предложение о ведении списков принято не было. Побоялись утечки.
4 ноября очередное собрание социал-демократов прошло у Бендерского. Вырабатывали план на случай «часа Ч». Решили в случае тревоги собирать дружину в двух местах – на Облупинской площади и Александровском бульваре.
Заодно финансовая комиссия отчиталась по взносам за октябрь. Было собрано 656.43 рубля, потрачено 633.53 рубля, в том числе на оружие 209 рублей, на боевые дружины и патроны – 47.42 рубля. Наконец появились партийные билеты – гектографированные карточки размером 1х1.5 вершка.[425]
10 ноября в Драмкружке собралось межпартийное собрание. Присутствовали социал-демократы, эсеры, кадеты и даже монархисты. Кадет Дайхес произнес речь про народ, который не готов к свободе и поэтому никаких свобод давать ему не надо, а надо заняться просвещением. Дайхесу оппонировал Голландский: «эта старая песня либералов: подождать и подождать. Если бы социал-демократы послушали такого совета, то и сейчас бы не было ничего». «Либералы только говорят о свободах, а сами притесняют рабочих», – дополнил Георгий Султанов. Пытавшемуся вставить несколько слов монархисту Куприянову говорить не дали.[426]
11 ноября была предпринята первая попытка объединения астраханских профсоюзов. Основным докладчиком выступал Михаил Непряхин. Пришли плотники, булочники и сапожники. Но помимо рабочих прибыло еще несколько хозяев, в связи с чем союз союзов создан не был.
15 и 16 ноября у Голландского и Бендерского прошли очередные собрания. Они были не очень многочисленными – по 15–20 человек – и посвящены, что называется, техническим вопросам: прибывшие учились стрелять залпами, и выбрали на партконференцию в Москве делегата. Им стал «товарищ Алексей». Скорее всего им был Алексей Костин. Но конференция проходила в Финляндии, и он туда не добрался.
18 ноября в клубе под председательством Георгия Султанова собралось более 1000 человек. Впрочем, разброс мнений был весьма широк и выступили даже монархисты. Попытка сбора денег на нужны РСДРП не принесла особых результатов – было собрано всего 42 рубля.
20 ноября прошло массовое социал-демократическое собрание. Пришло 150 человек. Толковым оно не было, поскольку коллективно обсуждалось, как выявлять шпионов и соглядатаев.[427]
28 ноября на квартире у Голландского собралась агитационная комиссия. Возникла идея купить типографскую машину для издания легальной газеты. Назначили редактора, но дальнейшие поиски станка результатов не принесли. В Астрахани он стоил запредельно дорого, и было решено сверить цены в столицах и доставить технику оттуда.
7 декабря под председательством Султанова прошло очередное собрание. Местом был выбран Драмкружок и народа собралось немного.
Тем временем боевая дружина социал-демократов была реорганизована. В целях лучшего управления и конспирации ее разбили на десятки. Слава о влиянии эсдеков растекалась по городу и имела неожиданные последствия: дружину наняли на охрану своих складов нефтеторговцы. Впрочем, возможно это было способом исключить забастовки на предприятиях.[428]