Прокоп пустился по главной дороге и налево — и пожалуйста, добрался до больших решетчатых ворот. Дед привратник вышел отпереть их.
— Пожалуйте листочек!
— Какой листочек?
— Пропуск.
— Разрешение на выход.
Прокоп взбесился:
— Да что я, в тюрьме, что ли?!
Дед сочувственно пожал плечами:
— Прошу прощения — сегодня мне такой приказ даден.
"Бедняга, — подумал Прокоп, — ну, тебе ли задержать кого? Достаточно двинуть рукой вот так…"
Из окна сторожки выглянуло знакомое лицо, чрезвычайно напоминавшее лицо некоего Боба.
И Прокоп, даже не закончив своей мысли, повернулся спиной и побрел обратно к замку. Клянусь всеми чертями, сказал он себе, странные тут делаются дела.
Похоже, что кого-то не хотят выпускать. Ладно, поговорю с Карсоном. И вообще — чихать я хотел на их гостеприимство, к столу не пойду; не стану я сидеть с хлыщами, которые там, на корте, хихикали у меня за спиной. В крайнем возмущении поднялся Прокоп в отведенный ему покой, бросился в старинный шезлонг, жалобно скрипнувший под ним, и предался гневу. Вскоре постучал Пауль и мягко спросил, — пойдет ли господин к dejeuner.
— Не пойду, — проворчал Прокоп.
Пауль поклонился и исчез. Через несколько минут он появился снова, толкая перед собой столик на колесиках, уставленный бокалами, хрупким фарфором и серебром.
— Какого желаете вина? — деликатно осведомился Пауль.
Прокоп проворчал что-то в том духе, чтобы его оставили в покое.
Пауль на цыпочках подошел к двери, принял там из двух белых лап большую суповую миску.
— Consomme de tortues[36], - почтительно шепнул он и налил супу в тарелку,
после чего миска была передана белым лапам. Таким же путем появились рыба, жаркое, салаты — блюда, которых Прокоп никогда не ел; он даже не знал толком, как их едят, однако ему было стыдно обнаружить при Пауле хоть тень замешательства.
— Сядьте, — пригласил его Прокоп, понюхав и пригубив чуть терпкое белое вино.
Пауль сдержанно поклонился и, конечно, остался стоять.
— Слушайте, Пауль, — продолжал Прокоп, — как вы думаете, я арестован?
Пауль учтиво пожал плечами.
— Простите, не могу знать.
— По какой дороге можно выбраться отсюда?
Пауль подумал немного.
— С вашего разрешения — по главной дороге, потом налево. Прикажете кофе?
— Что ж, давайте.
Прокоп ошпарил себе глотку превосходным мокко, и Пауль поднес ему вместе с серебряной зажигалкой все ароматы Аравии в сигарном ящике.
— Слушайте, Пауль, — снова начал Прокоп, откусывая кончик сигары, — спасибо за все. Не знали вы тут некоего Томеша?
Пауль, усердно вспоминая, обратил глаза к небу.
— Простите, не знал.
— Сколько здесь солдат?
Старый слуга подумал и стал подсчитывать:
— На главном посту — сотни две. Это пехота. Затем — полевые жандармы, не знаю, сколько их. В Балттин-Дортуме гусарский эскадрон. На полигоне в Балттин-Диккельне артиллеристы, но они сменяются.
— Зачем тут полевые жандармы?
— Прошу прощения, мы на военном положении. Завод боеприпасов.
— Ага. Значит, здесь вокруг — всюду посты?
— Здесь только патрули, ваша милость. Цепь — дальше, за лесом.
— Какая цепь?
— Запретная зона, ваша милость. Туда никому нельзя.
— А если кто захочет уехать…
— Должен попросить разрешение на выезд в комендатуре. Не угодно ли вашей милости еще чего-нибудь?
— Нет, спасибо.
Прокоп с наслаждением растянулся в шезлонге, как сытый бей. Ладно, посмотрим, сказал он себе; пока тут не так уж плохо. Он хотел поразмыслить о случившемся, но вместо этого ему вспомнилось, как прыгал, увертываясь от него, Карсон. "Неужели не догоню?" — подумал Прокоп и пустился вдогонку.
Достаточно было одного пятиметрового скачка, чтоб настичь беглеца, но Карсон поднялся в воздух, как кузнечик, и плавно перелетел через кусты. Прокоп топнул и взлетел следом за ним — только ноги поджал, перелетая над кустами. Еще толчок — и Прокоп полетел неизвестно куда, уже не заботясь о Капеопе. Он возносился над деревьями, легонький, сольный, как птица; попробовал сделать ногами несколько плавательных движений и поднялся выше!
Это ему очень понравилось. Сильными толчками он ввинчивался круто вверх. Под ногами, как четкий план, открылся замковый парк со всеми его беседками, газонами, петляющими дорожками; можно было распознать теннисный корт, пруд, крышу замка, березовую рощицу; а вон там — псарня, и сосновый лесок, и колючая изгородь, справа же начинаются склады боеприпасов, а за ними — высокая стена.