Горизонтально и невесомо он лежал в воде там, где когда-то был коридор, соединявший салоны первого класса с нижними палубами. Дверь справа должна вести в курительный и музыкальный салоны. Там ходила Вера в своем кружевном платье. Он устоял перед соблазном заглянуть внутрь, двинулся к лестнице. Контуры перил глаз нашел легко. На фотографиях коридор был декорирован зеркалами, латунью и тиковым деревом; сейчас сохранился только стальной каркас. Он поплыл вниз по лестнице, задержался на твиндеке, удостоверился, что кабель связи не запутался. Медленно продолжил спуск. Помещение внизу было точно такое же. Здесь проем ведет в кают-компанию первого класса. Еще одна палуба, и вот он внизу.
Джонни повторил процедуру: вниз по лестнице, проверить, что оборудование на твиндеке закреплено, и так далее. От «Принцессы Рагнхильд» мало что осталось. Вся органика давным-давно распалась, уцелело лишь самое прочное. На стене висели обломки зеркала. Джонни зажмурился от отраженного им света, увидел собственное лицо за стеклом экзокостюма. Что ты здесь делаешь? 294 метра под поверхностью, судя по глубиномеру. Лестница кончалась двумя люками, закрывавшими два судовых коридора. Он представил себе чертеж.
Каюта 31, писала Вера. Сразу за правым люком.
Люк очень узкий, пришлось повернуться на бок. Протискиваясь, он почувствовал что спиной скребет о раму. Коридор тянулся на несколько метров. В сторону носа, или он потерял ориентацию? Джонни ощутил липкие щупальца клаустрофобии. Над ним словно закрылась крышка гроба, и на нее падают комья земли. Нет, он помнит, где находится. Назад через люк, вверх по лестнице, наружу…
Двери каюты давно исчезли. Он осторожно скользнул внутрь. Каютой это уже не назовешь, переборки отсутствуют. Он посветил. Впереди в корпусе виднелся круглый иллюминатор, со стальной шторкой, закрепленной под потолком на цепочке, которая исчезала под пластиной, закрывающей воздуховод. Все цело. Светя фонарем, он взялся клешней за верхний крепеж цепочки и повернул… крепеж упал в воду.
Он рассмотрел предмет. «Нейзильбер может лежать на морском дне сотни лет». Верин портсигар.
Открыть его здесь Джонни не рискнул. Крепко зажал в манипуляторе. Все, довольно. Выходи. Он начал двигаться назад, тем же путем, каким попал сюда. Пора наверх.
В следующую секунду он почувствовал мощный удар в спину. Его закрутило, как в сушильном барабане. Видимо, какая-то рыбина хлестнула его хвостом, большая рыбина, потому что ударила она с силой конского копыта. Джонни взвыл от боли, но боль оказалась не самой большой проблемой.
Связь пропала. Он кричал в мертвый микрофон. Руками ощупал костюм. Не слушается – ни телеуправляемые клешни, ни мотор, ни джипиэс-навигатор. Фонарь погас. Система вышла из строя.
Он смотрел в темноту. На глубине 294 метров, в зонде, в недрах судна. Внутри костюма вполне уютно, и оттого ситуация еще хуже. Синдром locked-in[106], как у русских моряков в подлодке «Курск». Он пытался думать. Можно ли самому починить проводку? Нет, впотьмах это невозможно.
Джонни ощупал себя. Факелы. У него же есть два дополнительных glowsticks. Хотя бы маленькая надежда. В слабом свете люминесцентного факела он медленно вернулся к лестнице. Впереди что-то виднелось. Похоже, кабели, отсоединившиеся от костюма. Если он последует за ними, то, по крайней мере, имеет шанс на спасение. Двинулся вверх. Без винтов пришлось грести клешнями.
Он не знал, сколько времени прошло, но в конце концов сумел выбраться из судна. Здесь, в невесомости, труда это не составило, но без моторов шло слишком медленно. Тем не менее он двигался. Тихонько шагал. Корпус судна стал далеким пятном, потом пропал. Вокруг тьма. Он поднимается? Неизвестно. Давай, думал он, давай. Вверх, вверх. Астронавт, сбившийся с курса, подводная лодка без управления. Ноги свело судорогой. Он пробовал дать рукам отдых, опустив их вдоль тела.
Стало светлее? Сперва он решил, что это иллюзия. Попытался увеличить скорость. Да, в самом деле посветлело, как в волчий час, когда незаметно светлеет перед восходом солнца. Теперь он явственно различал солнечные лучи высоко наверху. С новыми силами он одолел еще десять метров, двадцать, тридцать, сорок?