– Что ты нашел?
Он протянул руку к ночному столику.
– Вот это.
Она посмотрела на шершавую крышку, пощупала ее, провела кончиками пальцев.
– Верин портсигар, в том месте, куда, как она писала, они положили его в последнюю ночь.
Старинные гравированные флаги горных северных районов слабым контуром проступали на нейзильбере.
– А в портсигаре было вот что.
Овальный предмет, похожий на монету. Джонни положил его на столик. Саша наклонилась ближе. Поверхность, когда-то золотистого латунного цвета, поблекла, однако прочитать надпись можно.
Смертный медальон, металлическая плакетка с номером части и группой крови, как у всех солдат.
– Господи. – Саша посмотрела на Джонни. – Это его медальон. Вильгельма. Помнишь, я говорила тебе о совместном проекте с архивом бундесвера во Фрайбурге? Речь шла как раз о такой информации. Теперь мы установим его личность. Но, – продолжала она, – это не самое главное. Я знаю, где находится последняя глава.
Джонни встал, пошатнулся, но устоял на ногах.
– Ты сейчас откуда? – спросил он и снова сел.
– Какая разница. Извини, что я сердилась на тебя, Джонни. – Она положила ладонь на его руку.
Секундой позже они заключили друг друга в объятия и не разжимали их до следующего утра.
Потом оба отправились на юг.
Часть 5. Утонувшие души
Вера Линн. Морское кладбище. Эпилог
Теперь позвольте мне рассказать, как затонул пароход. Если ты никогда не бывал на носу, который наполняется водой и, словно острие ножа, резко уходит под воду, если никогда не видел, как пассажиры хватаются за рангоут и штаги, когда корма башней поднимается из воды, если никогда не видел, как винт вращается на фоне неба, никогда не слышал, как люди отчаянно барахтаются во взбудораженной воде, никогда не чувствовал силы тяготения, швыряющей тебя по гладкой, как рыбья кожа, тиковой палубе, то живи в мире. Радуйся, что тебе не пришлось делать выбор – уйти вместе с судном в черную пучину, на дно, или прыгнуть в ледяные волны, сжимая в объятиях младенца, твоего родного сына.
Младенцы под водой задерживают дыхание.
Это инстинкт.
Позвольте мне рассказать о тонущем судне. Все начинается со взрыва, настолько мощного, что ударная волна вышибает из меня воздух, сдавливает грудь, ребра бьют по сердцу. Взрыв в носовой части, по правому борту. Настолько мощный, что деревянные панели в салонах обваливаются, обнажая железные балки, настолько мощный, что пассажиры теряют сознание и их раскидывает во все стороны. Могучая ударная волна поднимает судно – его длина 250 футов! – над морем, сила тяжести прижимает меня книзу, а затем оно опять падает на взбудораженную поверхность, и меня подбрасывает вверх.
Все это происходит, когда я спускаюсь по лестнице. Среди грохота подо мной исчезает ступенька, меня швыряет на застланную ковром площадку, голова врезается в латунные перила.
Секунду-другую полная чернота. Потом я прихожу в себя. Дезориентированно озираюсь по сторонам. В ушах звон. Тяжелый дым ползет из разрушенных переборок, заполняет лестницу. Запах кордита и дыма свербит в носу. Я опускаюсь на корточки. Голова свинцовая, словно череп цел, но внутри все распухло, подбородок отвисает. Я кашляю, прижимаю руки к вискам – ладони красные от крови. Поднимаю голову. Все лицо в порезах, перекошенное в разбитых зеркалах.
Я встаю, чтобы идти дальше, но тут судно резко кренится на правый борт. Я оскальзываюсь, беспомощно сжимаюсь в комок, площадкой ниже налетаю на стену. Слышу топот сапог по лестнице. Корпус судна грохочет, словно раненый великан. Я вижу, как черные сапоги топочут по полу, по моим волосам, сапоги со шнурками на внутренней стороне, тяжелые шаги по красной дорожке, шаги войны. Солдаты меня не замечают. Я чувствую на пальцах их подметки, но не чувствую боли. Слышу крики по-немецки. Страх заразителен. Из коридоров выбегают пассажиры, сбиваются в толпу, сквозь бутылочное горлышко коридора прокладывают себе дорогу к лестнице.
Наверх, на прогулочную палубу, к спасательным шлюпкам!
Сына я до сих пор не нашла.
– Где Улав? – Я падаю на колени. – Где мой сынок?!
Среди шума и грохота никто меня не слышит, никто не отвечает.
Все качается, когда я поднимаюсь и начинаю бежать. Бегу по коридору, расталкиваю троих молоденьких солдат вермахта, двоих коммивояжеров в костюмах, отталкиваю старую женщину, которая плачет и зовет на помощь.
Судно быстро набирает воду. Словно Великое наводнение[108], водные массы несут с собой по коридорам целые реки досок, бортовых фонарей и багажа.