Последние солнечные лучи этого светлого вечера упали сбоку на лицо отца. Он долго молчал, потом уголки рта чуть заметно дрогнули.
– Вышвыриваешь меня, Александра?
Он улыбнулся дочери, Саша улыбнулась в ответ:
– Да, папа.
– В таком случае предупреди дома, что задержишься. Нам нужно многое обсудить.
Глава 47. Я сделал много плохого
Тюремная камера была совсем другого уровня, чем прошлый раз, но первые дни Джонни Берг был подавлен как никогда. Ночами он почти не спал, днем не мог есть. Пробовал вспомнить лицо дочери, но образ рассыпался, как горящая фотография.
Суд был чистой формальностью. Его обвинили в осквернении захоронения, в данном случае корабельного кладбища, согласно статье 14 Закона об охране памятников культуры, и – что более серьезно – во взломе и нарушении статьи 184 Уголовного кодекса, а также Закона о госбезопасности. Что ранее его подозревали как возможного добровольца ИГ, было отягчающим моментом, и суд просто не мог не взять его под стражу.
Но больше всего его мучило предательство Саши. Она могла сотрудничать с ним, флиртовать, спать с ним, прижиматься к нему. Но когда пришлось делать выбор, она выбрала семью, выбрала официальную версию. САГА – так называется официальная версия. Не со зла, нет, у нее были причины, она считает, что власть в принципе справедлива. Власть всегда относилась к ней благосклонно. Никогда не задерживала ее на таможне, не сажала под арест, подозревая в джихадизме. Она никогда не была в Норвегии чужой, пришлой.
Или, может, тут что-то недоступное его пониманию. В конторе Греве ему казалось, будто Сашей движут силы, настолько же ему незнакомые, непонятные и могучие, как убийство ради сохранения чести семьи. Такими же были для него семья и корни. Теоретически, отстраненно он чуял их титаническую силу, но поскольку сам нормальной семьи никогда не имел, то понять не мог.
Джонни лежал на койке. Возле двери послышалась возня.
– Ну, Берг, как мы нынче себя чувствуем? – фамильярно спросил тюремщик, уперев в бока здоровенные ручищи.
Джонни не ответил.
– Так-так, – вздохнул тюремщик. – Вообще-то я только хотел сказать, что к тебе посетители.
Когда десять минут спустя Джонни вошел в комнату свиданий, там сидели адвокат Ян И. Рана и Х.К.
– Джонни! – Старик обнял его. – Тебе привет от Ханса и большое спасибо за помощь. Он испугался чуток за судьбу книги, но все равно тебе заплатит.
Джонни промолчал.
– Жаль, меня не было на суде, – сказал Рана, – понимаешь, папаша отдал концы. Нет, никакого стресса, он много лет хворал. Вся штука в том, что он вернулся в Пенджаб. На старости лет. – Он тихонько хохотнул. – И когда умер, мне пришлось поехать туда, кое-что уладить. Как раз в то самое время. Но не вешай нос, Джонни, потому что суд этот – сущий скандал. Защитников тебе назначили отнюдь не таких, как Оу-Джей Симпсону[111]. А теперь слушай сюда.
– Ты меня обманул, – сказал Джонни, сурово глядя на Х.К. – Дал мне документ семидесятого года и затеял все это, чтобы меня прищучить.
– Нет, – сказал Х.К. – Совсем наоборот.
– Case in point![112] – сказал Ян И. Рана. – Ведь фактически, пусть даже адвокату третьей инстанции об этом неизвестно, человек, информирующий о неблагополучных обстоятельствах внутри секретных служб, вправе получить юридическую защиту, Верховный суд здесь вполне однозначен. Особенно если информация касается событий пятидесятилетней давности и ныне безопасности страны никоим образом не угрожает. А осквернение захоронения? Это вообще чепуха.
Джонни покачал головой.
– Это конец. Я приму наказание и начну все сначала.
– Отлично, – сказал Х.К., – тут мы одного мнения. Рана?
Адвокат достал из портфеля планшет, положил на стол.
– Поскольку выходить в Сеть здесь не разрешается, – сказал Рана, – я прихватил с собой файлик, который тебе надо увидеть.
Он сунул флешку в гнездо, набрал код и открыл.
Съемка велась в зеленой палатке из тех, какие использовались в Афганистане. Перед камерой сидел Сверре Фалк, в рабочей форме песочного цвета, со смертным медальоном на шее.
Джонни услышал голос.
– Сверре Фалк? Ян И. Рана, вы слышите меня?
– Громко и отчетливо.
– Хорошо. Данный разговор не связан ни с какими действиями, имеющими правовую силу. Это предварительная беседа, учитывающая возможность выступить со свидетельскими показаниями, которые позднее могут подкрепить позицию моего клиента. Понимаете?