Несмотря на драматичность доклада, продолжавшегося целый час, Саша погрузилась в собственные мысли. Все отчетливее она видела связь между событиями 1970 года и исчезновением рукописи Веры после ее смерти. Бабушку объявили недееспособной. И, хорошо зная отца, Саша понимала, что он выкрутится, отобьется от обвинений, если она не найдет ничего больше. Так что конфронтация пока подождет.
Саша все время высматривала в зале Джонни Берга, но его не было. Когда выступление закончилось и Ханс встал посреди фойе в окружении телекамер, репортеров и поклонников, она протолкалась к нему.
– Саша! – Он взял ее за руки и посмотрел прямо в глаза, не обращая внимания на телевизионщиков и всех прочих. – Потрясающе выглядишь. Ужасно приятно, что ты пришла.
Она похвалила его выступление и спросила:
– Мы можем поговорить?
– Непременно поговорим, – обезоруживающе сказал он, – но сейчас мне предстоит обед с Григами, с отцом и сыном, а вот завтра я приеду в Редерхёуген на заседание правления. О чем ты хочешь поговорить?
Несколько журналистов нетерпеливо топтались возле него.
– О Вере, – шепнула Саша.
Тень сомнения пробежала по загорелому лицу Ханса, но через секунду он вновь уверенно улыбнулся:
– О Вере Линн? Тема неисчерпаемая, дорогая Саша. Поговорим после заседания правления.
Вернувшись с пробежки, Саша быстро приняла душ, оделась и прошла в гостиную. Глянула на часы над дверью кухни. До заседания правления еще полчаса.
– Пора решать насчет отпуска, – сказал Мадс, сосредоточенно глядя на дисплей «Мака».
Из гостиной Саша слышала, как дочери ссорятся из-за айпада.
– Ага, – ответила она, невольно бросив взгляд через плечо мужа, который изучал сайт с подробностями оплаты.
– Почему на твоей кредитной карточке написано «Мадс Фалк»?
Шесть лет назад, когда они поженились, Мадс взял ее фамилию. И на церковном венчании тоже настоял он. Саша предпочла бы менее торжественное бракосочетание, например где-нибудь за рубежом в консульстве, но об этом Мадс и слышать не хотел. Сослался на свою старушку-мать. Она, мол, читает глянцевые журналы и следит за королевскими свадьбами с таким же интересом, с каким другие следят за чемпионатом мира по футболу, и не переживет, если они незаметно распишутся где-нибудь в Париже.
В своей речи на свадьбе Мадс сказал, что взял фамилию Фалк-Юхансен из-за любви, и шестнадцатилетняя бунтарка Андреа тотчас вскочила и крикнула на весь длиннющий стол: «И „т“ на „д“ в имени Мадс[55] тоже поменял от большой любви?!»
Всем стало неловко, тем не менее Саша и сама чувствовала, что, сменив фамилию, он нарушил некую интимную границу. Примерно через год она заметила, что дефис между двумя фамилиями был скромненько изъят: Мадс Фалк Юхансен. А теперь, стало быть, Юхансен вообще исчез.
– Ничего это не значит, – сказал он. – Сейчас главное для нас – сделать передышку. Она попросту необходима. И тебе, и мне.
Он улыбнулся, она – нет.
На первом свидании Мадс на поезде поехал с нею туда, откуда был родом, в жалкий городишко-спутник неподалеку от столицы. Раньше Саша не бывала в таких местах, и он, разумеется, сумел это использовать с выгодой для себя. Показал на окно в верхнем этаже серого четырехэтажного дома. «Это окно моей комнаты, – сказал он. – Каждый день я стоял там, смотрел на торговый центр и планировал, как выберусь из этой дыры».
Наверно, ей надо было тогда вникнуть в намек, а она поцеловала его за торговым центром, где из ларька с фастфудом веяло теплым запахом фритюра и кетчупа, ароматом, который до сих пор напоминает ей о его щетине и языке.
– Я нашел в Провансе одно местечко, вполне в твоем вкусе, – сказал он, – и как раз оформляю заказ.
– С саудовскими нуворишами и eurotrash с duckface[56]?
Он устало улыбнулся.
– Нет-нет. Большая усадьба, в Бранте, поселке прямо возле Мон-Ванту, принадлежащая известному французскому исполнителю народных песен. Выглядит замечательно, в поселке даже магазина нет. Ничего, только книжный да рынок по четвергам. Ты ведь именно такого хотела? La classe[57], как ты говоришь.
Саша равнодушно взглянула на фотографии, пожала плечами.
– На вид неплохо.
Она отвернулась и под негромкий перестук клавиатуры прошла на кухню.
– Да что с тобой такое, Саша? – бросил он ей вдогонку.