– Конечно, я знал Редерхёуген, это не секрет.
Джонни стал читать дальше:
– «Во время очередной встречи в Библиотечном баре отеля „Бристоль“ четырнадцатого апреля тысяча девятьсот семидесятого года от информатора получены сведения, что вдовствующая Линн грозила в книжной форме обнародовать обстоятельства касательно оборонительной организации Stay Behind».
– Хватит, – сказал старик.
– Нет, это еще не все, – улыбнулся Джонни и нарочито театрально кашлянул. – «Ввиду этого на основании неопубликованной рукописи „Морского кладбища“ пятнадцатого апреля было открыто расследование по делу писательницы. По решению прокурора рукопись конфискована в помещении „Издательства Григ“, по адресу Сехестедсгате, дом два, двадцать шестого апреля тысяча девятьсот семидесятого года».
– Я больше не хочу слушать.
Джонни встал, прошел к передвижному столику.
– Вы наверняка понимаете, что это тоже относится к биографии Ханса.
– По сути, нет. Это история Веры, а не Ханса.
– Я изложил в вашем издательстве свои соображения о том, как будет строиться биография, – уверенно продолжал Джонни. – Они полностью согласились, что встреча между Верой и Хансом в Бергене зимой семидесятого, когда Вера рассказывала юному гимназисту о ценностях, важных в жизни…
Юхан Григ сумел выдавить сухой смешок:
– И что же это за ценности?
– Что любой нравственный человек, будь то писатель или врач, обязан бороться за дело простых людей против богатых и власть имущих. Что надо быть честным, и что правда не бывает опасной. Можно говорить о Хансе Фалке что угодно, но легко видеть, насколько важны для него эти ценности.
– Я глубоко уважаю Ханса Фалка. Чего вы хотите?
– Достичь договоренности. Вы рассказываете мне всю историю о случившемся в семидесятом году, а я подумаю, стоит ли мне упоминать об этом.
– Да, – медленно проговорил Григ, – иной раз я действительно беседовал с ПСН[58]. Да, я прослышал, что Вера работала над рукописью «Морское кладбище». И сообщил своему контакту.
– Вот тебе и свобода слова, – сказал Джонни.
– Времена тогда были другие! – Злость словно придала Григу новые силы, но приступ кашля прервал его речь. – Герои войны были еще живы. Неизвестный позвонил мне в издательство. Сказал, что рукопись надо уничтожить и что они собираются обыскать всю Верину недвижимость, чтобы убедиться, что других копий рукописи нет.
– И как вы поступили?
– Тайком вынес рукопись, – улыбнулся Григ, – и отдал Вере.
Джонни прочитал:
– «Издатель Григ – активный поборник свободы слова, и, как он позднее сказал своему инструктору офицеру Тофте, его мучает совесть, что он донес на одного из авторов собственного издательства. Ввиду этого сотрудничество информатора с ПСН надлежит незамедлительно прекратить».
– Сорок пять лет меня грызла совесть за несправедливость, причиненную Вере, – сказал Григ, глядя в окно.
– А не лучше ли покончить с угрызениями и исправиться: взять рукопись и гарантировать, что на сей раз она будет напечатана? Так ведь, да, Григ?
– Допустим, рукопись у меня, – сказал Григ. – Почему я должен отдать единственный существующий экземпляр «Морского кладбища» вам, чужаку?
– Тут есть два ответа, – сказал Джонни. – Первый, естественно, таков: вряд ли издательству будет приятно, если в прессе напишут, что легендарный издатель Григ был стукачом, доносил спецслужбам на собственных авторов. Думаю, Педеру это не понравится.
– Стукач, – фыркнул издатель. – Умирающего угрозами не запугать.
Джонни долго не сводил глаз со старого издателя.
– Думаю, вообще-то вы желали Вере Линн добра. Но струсили и до сих пор боитесь семейства Фалк, в особенности Улава. И на самом деле вы отдадите мне рукопись по той простой причине, что мы хотим одного и того же. Хотим обнародовать правду, как бы ни противился Улав.
– Возможно, мы сойдемся где-то посередине, – сказал Григ. Сколь ни хрупким он выглядел, было очевидно, что инстинкт барышника у него в крови. – «Морское кладбище» состоит из двух частей. Спорные и оскорбительные утверждения, касающиеся поименно названных лиц, в частности Тура Фалка, можно подтвердить документами из частного архива «Ганзейской пароходной компании» в Бергене. Я готов отдать вам первую часть. Разумеется, в обмен на полное молчание об истории с ПСБ.
Джонни не понравилось, что Григ диктует условия.
– Вы съездите в Берген, в этот архив, – продолжал Григ, – и отыщете доказательства, что Вера пишет правду. Боюсь, без этих доказательств ее утверждения практически ничего не стоят. Если вы покажете мне доказательства, я сочту это знаком доброй воли. Тогда, и только тогда, вы сможете прочитать остальное. Чтобы высказаться публично, вам нужны обе части.
58
ПСН, Полиция слежки и наблюдения.