– Ему уже восемьдесят пять. С ногами проблемы, так что ходить ему тяжело. Теперь просто сидит за стойкой – настоящий талисман «Отеля Ханаока». – Нагарэ положил на стол фотографию.
– Он как будто и не изменился. – Косака взял снимок в руки и пристально вгляделся в него.
– Инада и Ханаока, владельцы рёканов, – давние друзья. Поэтому когда «Отель Инада» закрылся, Ханаока взял к себе нескольких бывших работников. Большая их часть уже уволились. Остался один Суги.
– Правда? А сам Инада?.. – поднял взгляд Косака.
– К сожалению, и сам господин Инада, и его супруга скончались вскоре после того, как рёкан прекратил работу.
В ответ Косака лишь молча кивнул.
– Вернемся к гёдза.
– А ведь Суги, кажется, тоже ел их с нами тогда! – Все еще сжимая в руках фотографию, Косака поднял глаза к потолку.
– Как я выяснил, эти гёдза были фирменным блюдом «Отеля Инада».
– Фирменным? – удивленно переспросил Косака.
– Только подавали его не гостям, а работникам. Эти гёдза были самой популярной едой у персонала.
– Ясное дело – такая вкуснятина.
– Рёкан – место специфическое, и работать там сможет не каждый. Неудивительно, что многие быстро увольняются.
– В заведениях типа моего отеля все то же самое. Работа непростая, так что мало кто задерживается надолго.
– Работников кормили теми самыми гёдза. Их обязательно подавали в последний рабочий день тем, кто решал уволиться. Чтобы напоследок у них остались хорошие воспоминания.
Косака молча смотрел на тарелку с гёдза.
– К северу от источников Уцукусигахара находится местечко, что зовется Адзумино. Оно славится своим васаби. Инада солил стебли и листья васаби, а потом добавлял в гёдза.
– Так вот откуда это сочетание горечи и остроты…
– За счет засолки резкая острота, свойственная васаби, смягчалась. А гёдза от этого становились только вкуснее. И текстура у них очень приятная.
– Да уж. Выходит, все не без причины. – Косака съел еще одну штучку. Гёдза уже успели окончательно остыть.
– Давайте я налью вам горячего чаю, – предложила Коиси. Она принесла глиняный чайник Масико.
– В гостиничном бизнесе часто бывает так, что к работникам относятся как к членам семьи.
– Это правда. У меня в отеле так же. А как по-другому, если столько времени приходится вместе проводить? – Косака отложил палочки.
– В общем, Суга рассказал, что гёдза обязательно подавались работникам в их последний рабочий день. И как-то так вышло, что их прозвали «прощальные гёдза». – Нагарэ бросил взгляд на тарелку.
– «Прощальные»? – Косака, держа в руках чашку, вслед за Нагарэ уставился на оставшиеся гёдза.
– У меня тоже была жена, ее звали Кикуко. Я, конечно, не красавчик и с двумя никогда не крутил, как вы, господин Косака. Но я не смог быть с ней в последние дни ее жизни. И об этом до сих пор сожалею. Прошло уже много лет, а я все думаю о том, что должен был проводить ее в последний путь.
Коиси в ответ на его слова энергично закивала, но Косака, похоже, не понимал, к чему клонит Нагарэ.
– Когда я говорила ей, что позвоню отцу и попрошу его приехать, мама, еле дыша, отговаривала меня и даже злилась. «Не нужно его отвлекать от работы» – вот что она отвечала. Так все и закончилось.
– Брак – это странная штука. Вроде бы супруг или супруга – совершенно чужой человек, но становится для вас ближе, чем ваши родители, братья или сестры. И как бы вы ни пытались от него или от нее что-то скрыть, рано или поздно правда все равно выйдет наружу.
Коиси вновь закивала, но Косака все так же молчал.
– У вас остались еще вопросы? – Не успела Коиси это сказать, как Нагарэ резко поднялся.
– Мы уже все рассказали. На этом точка. Вы довольны? – Он повернулся к Косаке.
– Да. Благодарю вас. – Тот тоже встал и поклонился Нагарэ с Коиси.
– Вот и славно. – Хозяин ресторанчика смотрел ему прямо в глаза.
– Все хорошо? – уточнила Коиси.
– Да, все в порядке, – резко ответил Косака.
– Я сожалею о многих вещах в моей жизни. Тут надо было поступить одним образом, здесь – пойти по другому пути. Но как ни прискорбно, прошлого не вернуть.
– Спасибо вам за все. Сколько с меня? За обед и прочее. – Косака достал бумажник из поясной сумки.
– Переведите, пожалуйста, сумму, которую посчитаете достаточной. – Коиси протянула ему листок с номером счета.
– Хорошо. Постараюсь побыстрее. – Косака убрал листок в бумажник и надел свою белую куртку.
– Глядите-ка, слива и сюда долетела! – Нагарэ снял с рукава Косаки лепесток цветка сливы.
– Это, наверное, в Китано Тэммангу он ко мне приклеился.
– «Отдай аромат, лишь ветер восточный повеет, слива в саду! Пусть я, твой хозяин, далеко, не забывай весну!»[95] Как-то так, кажется, – процитировала Коиси.
95
Стихотворение было сложено японским государственным деятелем, поэтом и ученом Сугаварой-но Митидзанэ (845–903), когда по ложному обвинению он был отправлен в ссылку на о. Кюсю. Оно передает тоску поэта по Киото.