Оставшись в одиночестве, Миюки закрыла глаза и мысленно погрузилась в прошлое.
Вот она выходит из школьных ворот и, как и всегда, идет прямо домой. Она считает про себя: первый поворот, второй. На шестом – Горияку-доори. Свернув, она сразу видит две толпы. Одна у мясной лавки. Другая у ларька с крокетами.
Приблизившись, она слышит громкий голос старушки-продавщицы. Она с кем-то разговаривает. Старушка стоит за прилавком, морщась от дыма и копоти, и перекладывает длинными палочками обжаренные крокеты в металлические контейнеры.
Пожилые женщины, которые пришли за покупками, наперебой делают заказы – этой столько-то крокетов, этой – котлет.
Были среди покупателей и те, кто в ожидании заказа щипцами накладывал уже готовые и выставленные на витрине позиции в свои пакеты. Горы крокетов, котлет, караагэ. Щипцы блестели тут и там. Воспользовавшись суетой, Миюки хватает ближайшие к себе крокеты и прячет в карман. Теперь остается только побыстрее добраться до дома.
«Наверное, три минуты уже прошли?» – Она опять посмотрела на тарелку. Неужели это те самые? На вид не очень похожи. Но этот запах, определенно, тот самый. Так пахли крокеты в ее кармане.
Аккуратно прикоснувшись, чтобы удостовериться, что он не горячий, Миюки взяла крокет и положила в рот.
Долго возиться с ним она не стала. Два-три укуса – и все было кончено.
Да, это тот вкус! Тот самый вкус! Надо бы эту сцену вставить в какой-нибудь роман. А лучше всего начать с нее. С этими мыслями Миюки взяла второй крокет.
Разве есть на свете крокеты вкуснее, чем эти? И это не только из-за воспоминаний, с ними связанных. Они вкусные даже без соуса. И она без зазрения совести воровала их и ела. Ее охватило беспредельное чувство стыда.
– Ну как? Мы угадали? – спросил Нагарэ, остановившись сбоку от нее.
– Без сомнения. Я могу забыть что-то из детства, но эти крокеты как будто врезались в память.
– Я и сам под впечатлением. Крокеты крокетами, а таких я еще не встречал.
– А можно еще?
– Конечно. Может, вам и рис принести?
– Давайте. Я все думала, а вкусно ли будет, если съесть их вместе с рисом?
– Хорошо. Сейчас сделаю. – Нагарэ спешно удалился на кухню.
Она и мечтать об этом не могла.
Сколько раз она, жуя украденные крокеты, думала о том, как было бы здорово съесть их с теплым рисом. Почти вся еда в их доме была холодной. Холодный рис, холодные тушеные овощи. На ужин – опять холодный рис, правда, с подогретым в кастрюле мисо-супом. Других воспоминаний у Миюки не было. А крокеты с теплым гарниром ей даже снились.
– Вместе это будет нечто восхитительное! – Облизнувшись, Нагарэ поставил перед Миюки черный горшочек и снял крышку.
Пряча лицо от густого пара, поднимавшегося от блюда, он переложил рис в мисочку из керамики Коимари[121]. У наблюдавшей за этим Миюки глаза заблестели, будто у маленькой девочки.
– Положил вам побольше, – пояснил Нагарэ, ставя мисочку перед ней.
В небольшой миске покоилась белоснежная горка риса. Каждая рисинка ярко блестела, а над ними клубился практически прозрачный пар.
Миюки взяла мисочку в руки и поднесла к носу.
– Какой приятный запах!
– Угощайтесь, пожалуйста. Теперь можете и соус добавить.
Тут же на столе оказалась тарелка с пятью крокетами, аккуратно выложенными на тонко нашинкованную капусту. Рядом Нагарэ поставил бутылочку с соусом.
Миюки, не теряя ни секунды, подхватила крокет палочками, положила на рис и все вместе отправила в рот. Как же это вкусно!
Ощущения были такие же, как когда видишь свою новую книгу, только что вышедшую из типографии. Никакого удивления – ведь ты же сам ее написал. И все-таки, когда впервые держишь ее в руках, сердце начинает биться сильнее, а на душе становится радостно. Почему же и здесь то же самое?
Она съела второй крокет, а когда потянулась за третьим, вдруг явственно ощутила, что знает ответ.
Вот оно что. Потому что это – нечто законченное. Завершенное. Прийти к логичному концу – особый вид счастья.
Те крокеты, что она воровала каждый день, были лишь частичкой целого.
Нет, не так нужно было их есть. Не стоя, руками, с жадностью глотая кусочки. Только в такой обстановке: за столом, с белым рисом они начинали в полной мере раскрываться как прекрасная закуска. Теперь-то она наконец поняла.
121