– Да. У Асахия и Такако неприступная цитадель, так что подготовим оружие для захвата их замка. Поедете с нами?
– Теперь это все навевает ассоциации с Эномото Такэаки и его республикой Эдзо[124]. Конечно, я с вами куда угодно. Но если меня уволят из журнала, то прошу вас взять меня к себе помощником, – полушутя сказал Фудзитани.
Глава 14
На борту самолета, направлявшегося из Ханэды[125] в аэропорт Асахикава, Фудзитани внезапно сказал:
– Все-таки предположения оказались правильными – у Асахия СПИД. Кое-кто из начальства «Асахия Про» поделился этой информацией с моим знакомым.
– Вот как? – Отчего-то я не удивился.
– Тот сотрудник работает в компании со времен ее основания, так что хорошо знает Кадзюро. На человека, бросающего слова на ветер, он не похож, так что ему вполне можно доверять. Вот слухи и подтвердились.
– Выходит, его аномальное старение связано с болезнью? – спросил я.
– Видимо, да. Он же просто немыслимо усох. У Рока Хадсона[126] тоже незадолго до смерти изменились черты лица.
– А что с Каори? Она ведь живет с ним.
– Неизвестно, но раз они живут вместе, то, вероятно, он заразил и ее. А вы что думаете, Митараи-сэнсэй?
– А? Что? – Похоже, Митараи задремал.
– Я про слухи о СПИДе у Асахия.
– А-а… Ну, меня этот вопрос никак не касается. – И с этими словами он снова погрузился в сон.
– Наш журналист узнал у Канэко и еще кое-что, – продолжил Фудзитани.
– И что же? – спросил я.
– Быть может, к нашему преступлению это не имеет никакого отношения, но в восемьдесят четвертом году, когда Канэко переехал в «Хайм Инамурагасаки», в доме не было четвертого этажа.
– Не было четвертого этажа? – повторил я как попугай.
– Да. Конечно же, речь не о том, что там не было квартир – просто цифра четыре не использовалась в нумерации этажей. Настоящий четвертый этаж обозначали как пятый, а шестой как седьмой. Соответственно, за третьим этажом сразу же следовал пятый.
– Но сейчас-то он там есть… – Во время визита в «Хайм Инамурагасаки» я ничего подобного не заметил.
– Говорят, владелец дома сторонился цифры четыре из-за созвучия со словом «смерть». Поэтому четвертый этаж он обозначил как пятый. В больницах ведь тоже побаиваются четверки и девятки и не всегда используют их для обозначения палат. Совсем как в нашем доме.
– Надо же… Но когда я был в «Хайм Инамурагасаки», четвертый этаж там был.
– Да, сейчас он есть. Особого смысла в этом не было, так что от этой особенности отказались.
– И то верно, никакого толка от этих суеверий.
– В результате номера всех квартир изменились. Пятьсот первая, например, превратилась в четыреста первую. Только вот все дверные таблички на четвертом этаже и выше поменяли лишь второго июня восемьдесят девятого года.
– Вот, значит, как… Подождите-ка, второго июня?! – выпалил я. – Но это же…
– Да. По совпадению, именно в этот день погиб и Кэнсаку Мацумура.
Стоило Фудзитани это сказать, как Митараи вмиг приподнялся:
– Нет, это не совпадение! Это очень серьезная проблема. И нам предстоит ее решить.
С этими словами он сложил руки и некоторое время предавался размышлениям. Замолчав, мы ждали, что он скажет, однако до самой посадки он больше не разевал рта.
Я впервые был в Асахикаве. Здание аэропорта все еще выглядело новым. За стеклянными дверями раскинулись бескрайние просторы, каких на Хонсю не увидишь. День выдался солнечным, однако в воздухе стояла прохлада. Было заметно, что мы прилетели на север.
Однако путешествие только начиналось. Теперь нам предстояло добраться на такси до станции Асахикава и проделать на поезде огромный путь на север. Хоронобэ был расположен всего в каких-то 60 километрах к югу от Вакканай, самого северного города Японии. Для южан вроде меня это был чуть ли не край света.
Железнодорожная станция Асахикава была очень далеко от аэропорта. Съехав по дороге вниз, такси помчалось по полоске асфальта. За окном мелькали сельские пейзажи, от которых я уже успел отвыкнуть. Обернувшись через плечо, я увидел на возвышении аэропорт и огромные хвосты пассажирских самолетов.
Дома были пыльными. Деревянные стены посерели и обветшали. Алюминиевые оконные рамы отливали серебристым блеском. У большинства домов не было ни садиков, ни парковок из гравия. На Японию как-то непохоже. Вид за окном и прохладный воздух, проникавший в салон через щелочку, наводили на мысль, что мы приехали в какую-то бедноватую страну.
Апрель подходил к концу. В Токио уже давным-давно осыпалась сакура, и весна вступила в свои права. Здесь же холод по-прежнему пробирал до костей. Сакура, видимо, еще не зацвела.
124
Эномото Такэаки (1836–1908) – японский адмирал. В войне Босин (1868–1869) между сторонниками императора Мэйдзи и сёгунатом Токугава выступил на стороне последнего, но был разгромлен и бежал на Хоккайдо, где сторонники сёгуната основали республику Эдзо, избрав Эномото ее первым президентом – и единственным: республика просуществовала менее года.