– Такако Нобэ. Изначально Асахия втянул ее в преступление, но она влюбилась в Тоту и сошлась с ним.
– А кто такой Осаму Нобэ, лежащий в больнице Камакуры? Похоже, он причастен к случаю с врачебной ошибкой, произошедшему в Сэндай…
– Старший брат Такако Нобэ. Главный виновник, скрывавший от всех, что Кадзюро Асахия превратился в калеку. Соорудил тайный этаж в «Хайм Инамурагасаки», свою сестру заставил изображать Каори, а Тоту – взять на себя роль Асахия. Затем привлек в качестве помощника еще и отца, вызвав его с Хоккайдо.
– Хм. А затем снял со счетов семьи Асахия крупную сумму и открыл клинику в Сэндай, но обанкротился после врачебной ошибки… Вот он и поплатился.
– Именно.
– Я этого Нобэ заприметил еще во время того случая в Сэндай. Пострадавшим оказался мой дальний родственник. Прежде чем заглянуть к вам, мы несколько раз допросили Нобэ.
Митараи несколько испуганно кивнул.
– По его словам, тот молодой человек, Тота Мисаки, расчленил тела Такэси Катори и Каори Каваути и соединил верхнюю половину одного трупа с нижней половиной другого, создав странное произведение искусства. Затем Кадзюро Асахия отвез его в Японию, сделал из него мумию и любовался им в том многоквартирном доме.
Митараи фыркнул:
– Вот это фантазия! – С этими словами он громко расхохотался. Вслед за ним рассмеялся и Тангэ.
– И это гротескное творение было на четвертом этаже того дома?
– Нет, – покачал головой Тангэ, продолжая смеяться.
– Это бред человека, насмотревшегося фильмов ужасов. У Тоты Мисаки инвалидность рук. Для него это непосильный труд.
– Вот именно. Я тоже считаю, что он все придумал. – Почесав голову, Тангэ захлопнул блокнот и положил его во внутренний карман пиджака. – Ну а что насчет трупов Катори и Каваути?
– Можно с уверенностью сказать, что Асахия избавился от них. Лежат сейчас где-нибудь под землей на окраинах парка Анчол.
– Да, похоже на то. Не стал же бы он специально грузить трупы на самолет и перевозить их в Японию.
– Что за человек будет вытворять такое? Какой ему толк от таких хлопот?
– Да уж… – Тангэ поднялся. – Прошу прощения за беспокойство. Как всегда, было интересно побеседовать. Ну что же, мне пора…
Митараи тоже поднялся и, пожав Тангэ руку, проводил его в прихожую. Уже за дверью Тангэ внезапно обернулся назад и сказал вполголоса Митараи, продолжавшему держать дверь:
– У того Нобэ явно не все в порядке с головой. Он ведь говорил это все совершенно серьезным тоном.
Митараи приложил руку к губам и, наклонившись к Тангэ, негромко сказал:
– Параноидная шизофрения. Советую отправить его на психиатрическое освидетельствование. Хорошо бы нанести визит профессору Фуруи из Токийского университета – он знает отличных специалистов в области психиатрии.
Тангэ кивнул с серьезным видом:
– Что же, мы все хорошенько обдумаем…
– Да, будьте так добры. Был рад встрече. – Митараи захлопнул дверь. Мы вернулись к дивану.
– Ты в здравом уме говоришь такое? А вдруг он и впрямь отвезет Нобэ в университет на освидетельствование?
– В таком случае я заручусь поддержкой профессора Фуруи и отправлю Нобэ в психбольницу.
Наверное, на моем лице читалось недовольство. Митараи продолжил:
– Пусть только попробует пожаловаться. Если бы он тогда попал из пистолета в меня, психбольницей для него это бы не ограничилось. Ну что, Исиока-кун, может, прогуляемся, зайдем куда-нибудь на чай? Мне так понравился тот кимун[142], который мы пили в прошлый раз.
Митараи снял пиджак с вешалки.
– Погоди-ка, есть еще один момент, который никак не выходит у меня из головы. Ты назвал маленькую грудь Каори невероятно важной деталью. При чем это? Никак не пойму, что в ней такого.
Митараи остановился:
– А-а, это… Будь у нее внушительные формы, оживить искусственного гермафродита было бы сложно.
– Это как?..
– Описание того, как голый Катори встает с дивана, мы неверно истолковали его как воскрешение тела, созданного из трупов Каори и Катори. После отрывка с описанием мужчины, у которого должна была внезапно появиться грудь, сразу же идет отрывок, где говорится о пробуждении самого обыкновенного мужчины, но мы восприняли их как последовательный рассказ. Но благодаря небольшим размерам груди Каори нам не показалось это странным. В том абзаце говорится, что Катори недоуменно окинул взглядом свое обнаженное тело. Однако ничего не сказано о том, что он изумился внезапному появлению у себя груди. Необычно. Вряд ли в мире есть мужчина, который бы не перепугался от такого. Так что будь у Каори большая грудь, мы бы держали это в уме и, скорее всего, поняли бы, что в брошюре соседствуют записки, не связанные друг с другом. А из-за миниатюрных форм Каори его спокойная реакция показалась нам естественной.