– Конечно. Значит, будем играть в игру, где ты занимаешь проигрышную, абсурдную позицию. Интересно, сколько моих атак ты выдержишь? Ничего у тебя не выйдет, уже очень скоро ты окажешься в тупике.
– Что ж, посмотрим. Попробуйте загнать меня в ловушку.
– Это будет проще простого. М-да… Выходит, ты придумал-таки, как объяснить все эти необычные образы вроде грабителя с маской под чулком.
– Можете считать так. Но не забывайте, профессор, что свет в космосе искривлялся и до того, как родился Эйнштейн[68]. Я вовсе не собираюсь представлять на ваш суд сумбурное, выдуманное наспех объяснение.
– Итак, почему же пуля из пистолета полетела в Катори, а погибла Каори?
– Все просто – она отскочила от лезвия ножа, вонзившегося в Катори. Это она попала в живот Каори. Поэтому за выстрелом последовал необычный звук. Из-за пули нож легко погнулся и вдобавок молниеносно вышел из бока Катори. Цепочка этих событий детально описана в документе.
– Вот как?.. – Профессор снова взял со стола брошюру и некоторое время читал эту часть. – А как объяснить произошедшее далее? Вместо того чтобы стрелять в нашего юного героя, грабитель распыляет в его сторону средство от насекомых.
– Потому что это действительно был его отец, и он не хотел убивать своего сына.
– И именно поэтому он распыляет на него жидкость, как на таракана?
– Нет, это было не средство от насекомых. Вероятно, снотворный спрей. Думаю, ему было нужно, чтобы сын на некоторое время заснул.
– Как ты сказал? Снотворный спрей?
– Да.
– И зачем же устраивать такую замысловатую сцену? – У профессора вновь задрожали от смеха плечи. – Ты все притягиваешь за уши. Такого быть не может.
– Сэнсэй, большая ошибка полагаться на здравый смысл, подпитанный эмоциями. Современной науке он не приносит никакой пользы. Стоять плечом к плечу они могли в прошлом веке.
– Конечно, ты прав. Но сейчас мы находимся в привычном мире, а не смотрим в микроскоп или телескоп. И этот мир очень предсказуем. Мы едим, спим, испражняемся и не можем ступить ни шагу за пределы этой экосистемы. Мы уже изучили мир вдоль и поперек, и вряд ли стоит ожидать в нем грандиозных перемен. Нет толку привносить эти безумные научные мечтания в нашу будничную жизнь.
– Раз так, то я уже стучусь в дверь вашей лаборатории. Рано еще списывать наш мир со счетов.
– Хорошо, в таком случае как тебе такое? Держу пари, тебе нечего будет сказать.
– Вы о чем?
– Как тебе отрывок про сон, в котором нашему молодому человеку динозавр – нет, динозавр сам по себе, конечно, тоже отдельная история – откусывает руку, а затем из плеча у него вырастает новая? Даже тебе не найти здесь логики.
Как и следовало ожидать, Митараи погрузился в размышления. Однако для такого человека, как он, подобная атака не могла быть внезапной.
– Ну что, какие мысли? – довольно усмехнулся профессор.
– Это определенно очень важный вопрос. Вспомните те несколько зацепок, которые я упоминал ранее. Главный герой читал множество книг о загрязнении окружающей среды.
Профессор понимающе кивнул. На его лице все еще была легкая улыбка.
– Когда Тота собрался выжать лимон, Каори вызвалась помочь.
– Верно.
– Эти записки датируются годом, когда арестовали Икки Кадзивару. В то время главному герою был двадцать один год. Вот четыре мои фигуры, с которыми можно легко разгадать это происшествие.
Профессор некоторое время безмолвствовал – видимо, что-то обдумывал. Затем он удивленно фыркнул:
– Если тебе такое под силу, то ты волшебник. Поделишься?
Митараи быстро поднялся и зашел в свою комнату. Через мгновение он принес толстый альманах – «Краткий справочник крупных происшествий в послевоенную эпоху» – и еще одну книгу. Усевшись обратно, он спросил:
– В каком году эпохи Сёва[69] арестовали Икки Кадзивару?
– Не знаю.
Митараи пролистал альманах. Вскоре он нашел нужную страницу и, развернув справочник к нам, положил его на стол.
– Все правильно, это произошло двадцать пятого мая восемьдесят третьего года. Соответственно, в пятьдесят восьмом году эпохи Сёва. Тогда Тоте Мисаки был двадцать один год. Раз он родился до двадцать пятого мая, то, выходит, в тридцать седьмом году Сёва. Верно я говорю? – обратился Митараи к профессору. Тот кивнул.
Затем Митараи пролистал брошюру. На обложке было написано «Размышления о еде, цивилизации и пищевых добавках».
– Посмотрите сюда, – Митараи вновь открыл нужную страницу, посильнее провел пальцами посередине разворота и положил брошюру так, чтобы нам было удобно смотреть. На странице с заголовком «Инциденты из-за загрязнения продуктов питания» была таблица, в столбцах которой содержались данные по годам. Проведя пальцем от 32 до 37 года эпохи Сёва, Митараи остановился на надписи «Трагедия с талидомидом». Я воскликнул. Внезапно все стало понятно. Дар речи потерял не Митараи, а профессор Фуруи.
68
Имеется в виду следующее: то или иное явление имеет место и до доказательств его существования, независимо от своей неочевидности или несоответствия устоявшимся представлениям; в общей теории относительности Эйнштейна доказано искривление траектории света под действием гравитации.
69
Наряду с григорианским календарем в Японии используют летоисчисление, в котором новая эпоха начинается с момента восхождения на престол нового императора. Эпоха Сёва (1926–1989) соответствует периоду пребывания на троне императора Хирохито.