– Ну, так это не случайность, Исиока-кун, – раздраженно сказал Митараи.
– Но ведь обычно…
– Я считаю, что план Асахия и Каори также предусматривал это. Принимая в расчет критерии его успеха – Тота не покидает квартиры, трубку не снимает, и ему также никто не звонит, кроме Каори с Асахия, – я считаю, что убийство организовали эти двое. Но что подтолкнуло их к такому плану? Начнем хотя бы с того, что Тота был инвалидом. Поэтому на улицу ему выходить не хочется, друзей у него нет, да и по телефону звонить тяжело.
– Вот оно что…
– Но одних этих аргументов недостаточно. Должны быть и другие причины… А без них в моей логике появляются нестыковки. Возможно, то, что мы ищем, и устранит сомнения профессора Фуруи. Однако пока у нас недостаточно зацепок.
– Вопрос в том, получится ли их найти… Ну а что насчет слов, которые он услышал по телефону и от пробегавших мимо людей? Они звучали как цифры. Хочешь сказать, это был индонезийский язык?
– Да, именно так.
– Неужели он воспринимается на слух как японские цифры?
– Я не слишком много знаю про индонезийский, поэтому точно не могу сказать. Однако такой возможности не исключаю. Не во всех странах говорят на одном языке, как в Японии. В той же Индонезии существуют бесчисленные диалекты. На голландском[101] там тоже разговаривают. Так что какие-то слова могут звучать как наши цифры.
– Митараи, то, как ты конструируешь свои смелые умозаключения, всегда оставляет меня без слов. Я глубоко восхищаюсь твоим огромным талантом. Однако я вновь нашел одну явную ошибку в твоей аргументации, – оторвал Фуруи голову от энциклопедии.
– Какую?
– Здесь пишут вот что. В восемьдесят третьем году впервые за несколько десятков – нет, сотен лет – на Яве наблюдалось полное солнечное затмение, к тому же еще и кольцеобразное[102]. Тут нареканий нет. Однако приведена и дата. Оно произошло одиннадцатого июня. Не двадцать шестого мая.
– Что?! – вырвалось у меня. Вот это да! Какую же фатальную ошибку допустил Митараи!
– Похоже, это ты упустил из виду.
Однако это ничуть не обескуражило Митараи. Медленно раскачивая руками из стороны в сторону, он ответил:
– Нет, не упустил.
– Только не говори, что не хочешь признавать поражение.
– Нет, дело совсем не в этом, профессор. Этот нюанс я уже понял.
– Ну а раз так, то почему говоришь подобное?
– Такие вещи не особенно важны, профессор. Раз затмение на Яве случилось одиннадцатого июня, значит, то невероятное происшествие, скорее всего, произошло в тот же день.
– Ну это уже верх манипулирования фактами! Почему ты настолько упорствуешь?
– Как раз таки в этом я пересекаюсь с Фрэнком Бернетом. Какими бы эксцентричными ни казались выводы, они представляют собой единственный и неповторимый правильный ответ. Почему? Да потому, что в моей голове загорается лампочка.
– Ты, видно, даже не сомневаешься в своей гениальности? По этой паре слов хорошо понятно, что у тебя в голове.
– У меня на такие вопросы всегда один ответ – и да и нет. Я не говорю, что все люди в мире делятся на два типа – гениев и не являющихся таковыми. В данный момент мне дарована способность общаться с духами природы. Но эта миссия отводится мне от случая к случаю лишь потому, что на горизонте больше не видно никого подходящего для этой роли. Если появится кто-то более достойный, то, наверное, эта задача перейдет к нему. Гений, профессор, – это другое название для шута, которого небо из прихоти отправляет спасать людей в мгновения истории, когда они скопом вступают на ложный путь.
– В принципе я тебя понимаю, но… То есть ты говоришь о ком-то вроде Эйнштейна?
– Именно. О человеке вроде Эйнштейна – до того как тот перебрался в Америку и стал суперзвездой.
– Чем же он после этого тебе не угодил?
– А затем он утратил гениальность и превратился в собственную тень.
– Хочешь сказать, что он встал на неверную дорожку, повторив судьбу многих посредственностей? Попал в бутылочное горлышко?
– Полагаю, ему пришлось бороться с нарциссизмом, который пробуждается во всех дряхлеющих людях. Но вернемся к предыдущему вопросу. Мы рассудили, что солнце, вместе с Катори и Каори, таинственным образом погибло двадцать шестого мая, – рассудили лишь потому, что так было сказано у Тоты Мисаки. Значит, он твердо считал, что эти события произошли тогда. А что дало ему эту уверенность? Если так подумать, то для этого достаточно телевизора, газет и разговоров с Каори и отцом. Да-да, не удивляйтесь: его представление о том, где он сейчас живет и какая сейчас дата, было выстроено всего лишь на этих трех источниках информации.
102
Т. е. такое, при котором не затмевается край солнечного диска, создавая видимость кольца.