Картина стала гораздо понятнее, однако кое-какие сомнения у меня все еще оставались. Крупнейших было три. Во-первых, каким образом человек в хижине, возникшей на месте больницы, мог совсем не видеть Тоту Мисаки? Пока что никакого объяснения этому не нашлось. Во-вторых, что за динозавр откусил у него протез? И наконец, как человек, собранный из верхней половины тела Каори и нижней половины тела Катори, мог ожить и сбежать? Если вести расследование в стиле Митараи, то все это должно было оказаться реальным. Вот только, как ни взгляни, эти вещи казались неправдоподобными.
Митараи остановился перед одним из бараков и придержал меня за плечи. Взглянув в направлении его указательного пальца, я увидел на досках возле входной двери белый рисунок ящерицы. У входа, привалившись к столбу, стоял старик в черной шапочке цилиндрической формы и белом одеянии, напоминавшем халат. Митараи подтянул меня за руку, так что мы вдвоем оказались перед ним, а затем нахально толкнул меня прямо к старику. Я очутился всего в каких-то тридцати сантиметрах от его носа, однако он никак на меня не отреагировал, продолжая смотреть на пейзаж за моей спиной. Казалось, он глядит сквозь меня. Оттащив меня обратно, Митараи зашагал в сторону парка Анчол.
– Ну и каково тебе побывать в шкуре человека-невидимки? Только что узнал у мальчишки из соседнего дома, что этот старичок не только полностью слепой, но и совсем ничего не слышит. Лишь у себя дома он передвигается абсолютно свободно, поскольку живет в нем уже не первый десяток лет и полностью освоился.
Меня словно громом поразило. Так вот в чем было дело!
Целую вечность Митараи шел в сторону парка, таща меня за собой. Пешком от общежития до Анчола было минут десять с небольшим. Но даже в парке Митараи не сбавил скорости, продолжая энергично шагать по прямой. Наконец мы вышли к одноэтажным деревянным постройкам, напоминавшим нагая[110]. Похоже, это были мастерские. Внутри них сидели группы молодых индонезийцев. Одни строгали дерево и создавали маски с помощью долота, другие вдохновенно резали и дубили кожу, превращая ее в сумки, третьи изготавливали батик[111] или брошки из проволоки.
– Это зона парка отведена под деревню молодых мастеров. Собираясь в кружки, они изготавливают и недорогие сувениры, и предметы роскоши, и образцы авангардного искусства, – объяснил Митараи, разглядывая вывеску на голландском языке наверху мастерской.
Затем он поманил меня в переулок между двумя постройками, засыпанный деревянными опилками и стружкой. Позади них раскинулось что-то вроде внутреннего дворика, заросшего сорняком. В его центре возвышалось дерево, на стволе которого я заметил тоненькую веревочку. Ее противоположный конец был привязан к странному серому существу, яростно извивавшемуся в траве.
Я в ужасе попятился назад. В траве сидела гигантская ящерица. Жуткая тварь с толстой сухой кожей и четырьмя массивными конечностями, длиной в метр с небольшим. Протянувшаяся от ствола двухметровая тонкая веревка обвивала ее передние лапы и пересекала ее спину, как тасуки[112].
– Только взгляни, Исиока-кун, он существует! Знакомься, наш динозавр, – Митараи театрально взмахнул руками, представляя мне ящера.
– Это и есть динозавр?! Не думаешь, что он должен быть побольше? – воскликнул я. Никогда я не видел подобных зверей. Для ящерицы оно было просто ошеломительных размеров, однако я воображал себе существо размером с небольшую гору, которая легко раздавила бы даже поезд. А этот зверь напоминал толстоватую таксу. Так я и топтался посреди травы, чувствуя, что меня надули.
– Меньше смотри фильмов о монстрах. В записках не упоминаются его размеры. Вижу, ты не слишком напуган, но это потому, что ты заранее знал, где находишься. А если бы ты думал, что это Камакура и внезапно наткнулся на него глубоко в лесу, то не помнил бы себя от страха. Неудивительно, что Тота принял его за динозавра. Это существо всеядно и от голода набросится на что угодно. Гнилое мясо оно тоже спокойно уплетает, поэтому у него всегда тошнотворный запах из пасти. Совсем не обаятельный товарищ.
111
Батик – техника ручной росписи по ткани, при которой рисунок создается путем нанесения на нее воска или другого резервирующего (не пропускающего краску) состава и последующего окрашивания, а также изделия с ее использованием. В Индонезии эта техника известна с древних времен, и название ее – индонезийского происхождения.