Однако он совершенно не помнил, где и когда видел все это. Да и не могло быть такого. Ходить по Гиндзе и ее окрестностям ему раньше не доводилось. Но образы, сохранившиеся в его голове, были поразительно яркими. Да, ошибки быть не могло, он их помнил. Мацумуре стало страшно, он огляделся вокруг. От ужаса все тело покрылось мурашками.
В его сторону по улице маршировала группа офисных служащих. Всех их Мацумура уже видел. Он ясно помнил черты и выражения лиц каждого из них.
В такие моменты в голове застывшего в трансе Мацумуры всегда начинала играть ритмичная музыка Коула Портера[119]. От страха, дежавю, дурного предчувствия и непонимания, что происходит, его будто сковало параличом. Мимо него прошествовали лица, которые он явственно видел в своей голове, – одно, другое, третье… А затем в глазах у Мацумуры, пытавшегося не заплакать, одиноко повисла проклятая цифра четыре.
Такое с ним приключалось не раз и, конечно же, не только в Гиндзе. Та же напасть приходила, когда днем он стоял в одиночестве на крыше офиса в Йокогаме и глядел на знакомую вереницу вывесок. Однако когда в голове Мацумуры начинал играть Коул Портер, они смотрелись совсем по-иному. «Почему я раньше не замечал? – думал он. – Я ведь столько раз видел эти вывески в детстве. Так почему же я до сих пор об этом не помнил?!» А в следующее мгновение посреди этого моря вывесок всплывала четверка. Пока она не исчезала из поля зрения, Мацумура не мог сдвинуться с места.
Минуту назад, когда он выпивал в забегаловке, на него снова нагрянуло это чувство. Он сидел на скамейке возле прилавка, и вдруг его тело оцепенело.
«Знакомое ощущение, – думал он, изо всех сил пытаясь унять дрожь в руках и не пролить холодное сакэ[120]. – Я-то думал, что и мужчину справа, и мужчину слева встретил впервые. Но нет, все это уже происходило со мной… Я знаю, что будет дальше. Хозяин забеспокоится, резко подастся головой вперед и спросит, в порядке ли я».
Так все и произошло. Хозяин забегаловки прислонился к кастрюле с одэном[121] и, взглянув на Мацумуру, спросил, все ли с ним в порядке. Мацумура испуганно вскрикнул: к бледному лицу хозяина прицепилась красная цифра четыре.
Что было дальше, он почти не запомнил. Раз он спустился с платформы, вышел на дорогу и, едва держась на ногах, пошел в сторону своего дома, то, значит, честно оплатил счет, зашел на станцию Камакура и сел на последний поезд Энодэна. Судя по тому, что он был изрядно пьян, перед уходом залпом осушил целый стакан сакэ. Шатаясь из стороны в сторону, он спускался вниз по безлюдной улице. Впереди простиралось ночное море с едва различимой линией горизонта.
В левой стороне мерцали огни многоэтажных курортных комплексов на побережье поселка Хаяма. По правую руку маячил размытый силуэт Эносимы и венчающей его металлической башни. В конце склона возвышалась черная квадратная ширма. Это и был дом Мацумуры, его скромный замок, на шестом этаже которого, в квартире 602 его все еще должна была ждать жена.
Дом ему нравился. К станции близко, море совсем рядом, с балкона открывается панорама Тихого океана. Летом можно прямо в купальных костюмах пойти поплавать. Балкон обрамляли металлические перила – кажется, в стиле ар-нуво, – а пол был выложен белой расписной плиткой. Когда становилось тепло, он выносил туда стол и вместе с женой жарил барбекю. До чего же вкусным было мясо, которое они ели под дуновение бриза! «Как же хорошо, что мы сюда переехали!» – подумал он, когда они в первый раз устроили это пиршество.
Однако примерно год спустя состояние его организма – а точнее, мозга – постепенно стало странным. Все чаще происходили события, о которых он как будто уже слышал. Когда он жил один в Йокогаме, ничего подобного с ним не случалось.
Тут он спохватился. Опять это наваждение! В ужасе присмотревшись к задней стене дома, он увидел на ней белую цифру четыре!
«Я и это видел во сне, – думал Мацумура. – До чего же знакомое чувство! Я же точно так же стоял посреди этой дороги, уходящей в гору! А затем… А затем… Что же было затем? Я же помню, что было потом…»
Он обхватил голову руками. Как же мучительно медленно она соображала! Не к добру все это… Еще немного, и он бы все вспомнил… Подступало головокружение.
Нет, ничего не вышло. Мацумура вновь двинулся в путь. Только вот дурное предчувствие никуда не испарилось. И тут, шагая по дороге, он вскрикнул. Он кое-что понял. Нечто, никак не связанное со снами.