«Долгожданная встреча». Дружеский шарж, посвященный открытию памятника В. В. Маяковскому в Москве. Художник Н. Семенов. Журнал «Крокодил» № 20 за 1958 г.
Кто-то-то из недоброжелателей Маяковского еще при жизни поэта острил, что между этими буквами есть еще две, которые как раз и образуют одно существенное и непреодолимое отрицание всем указанным выше прижизненным претензиям поэта на свою посмертную «биографию». И, как это не покажется странным, одно важное «но», которое самым негативным образом едва не сказалось на судьбе всего творческого наследия поэта революции, действительно имелось. Многолетние недоброжелатели Маяковского по литературному цеху (главным образом, «вожди» влиятельного в те годы литературного объединения РАПП) тотчас после его смерти сделали все от себя зависящее, чтобы «тему Маяковского» если и не «закрыть» окончательно, то методом грубого административного ресурса заблокировать для соотечественников доступ к его творчеству, сделав последнее практически недоступным.
Посмертная блокада Маяковского и впрямь оказалась настолько масштабной, что продолжилась даже после того, как сам РАПП был расформирован, а его остатки, наряду с другими подобными структурами (постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от весны 1932 года было признано, что их «рамки… становятся уже узкими и тормозят серьёзный размах художественного творчества»), влиты во вновь создаваемый Союз писателей СССР.
В этой ситуации, не видя иных возможностей пробить стену мелочной бюрократической незаинтересованности, связанной с реализацией многогранного наследия Маяковского, официальная распорядительница литературного наследия поэта Лили Брик написала свое знаменитое письмо руководителю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину, после чего в секретариате Сталина состоялась ее не менее знаменитая встреча с председателем Комиссии партийного контроля Н. И. Ежовым. Здесь на своем письме она увидела известную сталинскую резолюцию, ставшую впоследствии директивной для всей советской литературы на годы вперед: «Тов. Ежов, очень прошу вас обратить внимание на письмо Брик. Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличное отношение к его памяти и произведениям – преступление. Жалобы Брик, по-моему, правильны. Свяжитесь с ней или вызовите ее в Москву… и сделайте, пожалуйста, все, что упущено нами. Если моя помощь понадобится, я готов…».
Нетрудно догадаться, что сразу после этого сталинского напутствия проблема сохранения и популяризации многогранного творческого наследия поэта пролетарской революции – его «нерукотворного памятника» – была окончательно разрешена в пользу последнего. Куда хуже обстояло дело с памятником рукотворным. Причем, не где-нибудь, а в главном городе Советского Союза – Москве.
Одновременно с правительственным постановлением о переименовании бывшей Триумфальной площади в Маяковскую, на первой полосе газеты «Вечерняя Москва» от 17 декабря 1935 года появился комментарий академика и признанного мастера советской архитектуры А. В. Щусева относительно будущей реконструкции площади.
В небольшой газетной заметке Щусев отметил, что по факту частичная перепланировка площади уже началась и помимо изменения движения автотранспорта и расширения сквера с «широкой лестницей и архитектурно оформленной стоянкой для автомашин», у площади появится новая доминанта – здание Театра им. В. Э. Мейерхольда. «Со стороны площади Маяковского, – сообщает Щусев, – будет главный подъезд к театру, а со стороны улицы Горького здание будет иметь громадную башню с завершающей скульптурой Маяковского». Так, между прочим, впервые появляется сама идея сооружения скульптуры поэта на площади его имени. (Все предыдущие мотивы реконструкции площади касались в основном перепланировки пространств, вызванных строительством «авангардного» Театра Всеволода Мейерхольда, в котором одно время товарищи и друзья Маяковского Н. Н. Асеев, Л. Ю. Брик, В. Э. Мейерхольд предлагали даже установить урну с прахом поэта или замуровать ее в стене здания[271]).
Между тем, последовавший вскоре необоснованный арест Мейерхольда, а потом и его трагическая гибель, окончательно поставили в истории мейерхольдовского «авангардного» Театра точку. А его недостроенное здание в конечном итоге было переоборудовано в Концертный зал им. Чайковского. Правда, от идеи башни-постамента для статуи Маяковского, судя по всему, отказались несколько раньше. Так, в незаслуженно подзабытом ныне уникальном кинодокументе эпохи – фильме «Новая Москва» (1938 год), который повествует о реализации «сталинского плана реконструкции Москвы», зрители могут увидеть принципиально иной облик будущей площади имени главного революционного поэта страны. Здесь монументальный Маяковский буквально возвышается над подземной эстакадой, проходящей под улицей Горького (ныне Тверская), и расположен он лицом к нынешнему Концертному залу Чайковского.
271
От театра Мейерхольда к КЗЧ // «Музыкальное обозрение»: https://muzobozrenie.ru/ot-teatra-mejerhol-da-k-kzch/ (Дата обращения: 9.07.2023).