Доказанные случаи искажения истины заставляют сомневаться в правдивости остальных заявлений Троцкого на слушаниях комиссии Дьюи (как, впрочем, и где бы то ни было). Скорее всего Троцкий лгал, отрицая встречи с некоторыми из лиц, затем представших на скамье подсудимых московского процесса 1936 года[363]. Возможно, под сомнение следует взять и документы, которые, как принято считать, доказывают, что во время предполагаемой встречи с Гольцманом Седов якобы сдавал экзамены в Высшей технической школе в Берлине[364].
6.8. Лживость «Красной книги» Седова.
Известно, что Седов поступился правдой в своём анализе первого московского процесса в ранее упомянутой «Красной книге». В 9-й главе его сочинения читаем: «Так, в 1932 году наблюдалось известное, впрочем, довольное слабое оживление ранее капитулировавших перед Сталиным групп: группы Зиновьева – Каменева, группы бывших левых сталинцев (так называемые, „леваки“ или безвожденцы) – Ломинадзе-Шацкин-Стэн; Смирнова и его друзей; также и некоторых правых: Рютина, Слепкова и др…
Ни с одной из этих групп русские большевики-ленинцы, разумеется, не вступали ни в какой блок»[365].
Ну, а далее в книге сказано: «Левая оппозиция всегда выступала решительным противником закулисных комбинаций и соглашений. Для неё вопрос о блоке мог бы стоять только, как открытый перед массой политический акт, на основе её политической платформы. История 13-летней борьбы левой оппозиции является тому порукой»[366].
В действительности, Седов знал об одобрении Троцким в 1932 году «блока „правых“ и троцкистов». И примеров вольного обращения с фактами у Седова гораздо больше. Так, в предисловии к «Красной книге» он подчёркивает: «Автор этих строк (т. е. Седов. – С.-Э.Х.) воздерживается от активного участия в политике»[367].
Но мы знаем, это тоже неправда. Задолго до 1936 года Седов стал активно содействовать Троцкому в его политической деятельности. В архиве Троцкого в Гарварде Дж. Гетти обнаружил материалы, доказывающие, что во время пребывания в Германии Седов помогал своему отцу поддерживать связи с лицами, совершающими поездки в СССР и обратно: «Он пытался переправить копии своего „Бюллетеня оппозиции“ в Советский Союз, и через своего сына Льва Седова (который жил в Берлине) устанавливал контакты с туристами и советскими официальными лицами, курсировавшими в и из СССР»[368].
Незадолго до того, как в январе 1933 года Гитлер пришёл к власти, Седов перебрался из Берлина в Париж, что, по-видимому, и обозначает начало его политической деятельности. Как следует из материалов из бывших советских архивов, Марк Зборовский, агент НКВД, который стал доверенным лицом Седова и, несомненно, самым ценным информатором советских спецслужб в среде парижских троцкистов, докладывал в Москву, что в июне 1936 года получил от сына Троцкого предложение отправиться в СССР для ведения там нелегальной работы. Зборовский ответил отказом, но как помощник Седова принимал деятельное участие в подготовке «Красной книги» к печати. [369]
Как отмечает ван Хейенорт, Седову пришлось пообещать французской полиции, что он воздержится от политики[370], и, таким образом, у него было достаточно веских оснований скрывать истинный характер своей деятельности и распространять о ней всевозможные небылицы. Но факт остаётся фактом: Седов лгал, что поставил крест на политической деятельности, и он также солгал, когда опровергал существование «блока троцкистов и „правых“».
Итак, нами установлено: в «Красной книге» Седова написал неправду о московском процессе 1936 года. Сам автор, несомненно, согласовывал свои действия с отцом, ибо цель его пухлого сочинения состояла в том, чтобы опорочить обвинения выдвинутые против Троцкого в суде. Но мы также видели, что координация их усилий в случае с Гольцманом дала сбой.
Ни Эстер Филд, ни Седов не стали бы распространять свою ложь без санкции Троцкого. Поэтому он – такой же участник распространения неправды, как все его сообщники.
6.9. «Расчистка» архива Троцкого.
К фабрикации вышеупомянутой лжи причастны ещё два человека – Исаак Дойчер, известный литератор и биограф Троцкого, и личный секретарь Троцкого Жан ван Хейенорт.
Дойчер досконально изучил отчёт комиссии Дьюи. Поэтому ему было хорошо известно, что на слушаниях Троцкий настаивал на якобы плохом владении норвежским, но не решился написать о том правду в своей книге. Впрочем, только такими умолчаниями и искажениями дело не ограничилось. Ни слова не сказал Дойчер и о противоречиях в заявлениях Седова и Троцкого по поводу их связи с Гольцманом. Установив, что Седов и Гольцман часто встречались друг с другом для обсуждения событий в Советском Союзе, Дойчер признался, что сведения об этих встречах почерпнуты им из переписки Седова с Троцким: «Это свидетельство основано на Лёвиной (т. е. Седова. – С.-Э.Х.) переписке с отцом и на его показаниях французской следственной комиссии, которая в 1937 году проводила расследование в преддверии мексиканского контрпроцесса»[371].
364
CLT, p. 590. Указанные документы состоят из двух тетрадей и одного отдельного тетрадного листа с отметками профессоров в период с 25 ноября по 27 ноября 1932 года. Но если Гольцман встречался с Троцким с 23 ноября по 25 ноября 1932 года (см. упомянутую ранее речь Троцкого 9 февраля 1937 года), тогда Седов мог уехать в Берлин 24 ноября и успевал появиться там утром 25-го, чтобы своевременно появиться на занятиях школы, а затем получить там отметку о своём присутствии.
365
Sedov, Chapter 9, см: http://www.marxists.org/history/etol/writers/sedov/works/ red/ch09.htm. (Дата обращения 10.02.2022).
366
Ibid. Cм.: http://www.marxists.org/history/etol/writers/sedov/works/red/ch09.htm#n41. (Дата обращения 10.02.2022).
367
Ibid. См. «Предисловие»: http://www.marxists.org/history/etol/writers/sedov/works/red/foreword.htm. (Дата обращения 10.02.2022).